Чтение онлайн

– Вот черт! Женщина, следите, куда едете! – воскликнула я.

– Сама смотри, где стоишь, дура, – неприятно ответила она в ответ. – Расставят свои вещи посередине проезда, а потом я виновата.

Следом за ней высокомерно прошествовала девица, презрительно окинув меня взглядом. Что мама, что дочка – сразу видно, одного поля ягодки. Схватив самую дорогущую коробку конфет, они прошли дальше и скрылись за поворотом.

– Вот ведь овцы тупоголовые, – прошипела я, потирая ушибленную ногу. Затем, уже более внимательно рассматривая сладости, выбрала одну упаковку любимых печений, и поехала на кассу.

Мы с братом едва успели справиться с ужином. Какое счастье, что Коля умел готовить: этому делу ему пришлось научиться с ранних лет, так как папа не всегда успевал нас кормить, а я была еще слишком маленькой, чтобы орудовать кастрюлей со сковородкой. Едва накрыли на стол, как прозвенел дверной замок. Колю я отправила открывать дверь, в то время как сама еще раз поправила вилки с тарелками, проверила, все ли на местах и приготовилась ждать прихода женщины, полюбившейся моему отцу, и ее очаровательной дочери.

Скандальная женщина из магазина как-то не органично смотрелась в нашей гостиной, а уж ее дочка, все так же презрительно рассматривающая меня, казалась еще более неподходящей в окружающей обстановке. Я сначала не поняла, что происходит, и даже на какой-то миг подумала, что эта тетка каким-то образом отыскала меня, а теперь хочет потребовать каких-то извинений (хотя я, вообще-то, действительно не была виновата!). Но нет, мой отец зашел в гостиную, и с улыбкой представил двух очаровательных дам.

– Знакомься, Ирочка! Это Светлана Валерьевна, – он указал на женщину, одетую в бархатное черное платье. – А это очаровательная Оксаночка, – представил он девушку модельной внешности, очень похожую на свою маму. – Светочка, Оксаночка, знакомьтесь – это моя дочь, Ирина.

– Оч-чень приятно, – заикаясь, пробормотала я.

Мне не понравилось наше знакомство. Потому что все было в напряжении. Я была вроде как у себя дома, а такое ощущение, будто в гостях. И почему-то Светлана со своей дочерью чувствовали себя хозяевами положения – они постоянно говорили, какая Оксаночка умница и красавица. Меня эти разговоры раздражали, так как я вроде тоже хотела услышать о себе что-то хорошее! Но папа не был способен хвалить кого-то за что-то, поэтому вечер для меня не был удовлетворительным. Особенно после фразы Светланы: 'Ирочка, ты что же, плохо учишься? Папа рассказывал, что у тебя есть кое-какие проблемки с учебой! Нельзя себя так запускать, нужно поменьше уделять времени подружкам и больше заниматься уроками!'.

Настроение было ниже плинтуса.

А еще я очень зря надеялась, что мы с Оксаной подружимся. Она была куколкой. По-детски наивные глубокие голубые глаза, миниатюрный носик, пухлые губки, четкое овальное лицо, белая, как снег, кожа, блестящие золотистые волосы, стройная женственная фигура, на фоне которой великолепно выделялась заметная грудь, тонкие прямые ноги. Казалось бы, у меня есть знакомые, которые гораздо красивее меня. Взять, к примеру, ту же Котю, которая была красавицей и мечтой всех парней. Да, моя подруга была определенно красивее Оксаны, но почему-то именно при виде последней я почувствовала себя ужасно. Всегда закапывала свои комплексы куда подальше, а сейчас они внезапно всплыли вверх. Как оказалось, моя "сестра" имела еще тот характер. И я по сравнению с этой Барби была просто ангелочком.

Стоит ли говорить, что мы не понравились друг другу с первого взгляда? Я ненавидела ее, за то, что она вернула мне все мои былые комплексы, она меня недолюбливала за то, что я была независима от чужого мнения и жила по своим правилам. Она злилась на мою открытость, общительность, дружелюбность. Ведь впоследствии, сколько людей у нас не бывало в доме, все в основном общались со мной, что очень задевало "неотразимую" Оксану.

Но конец вечера превзошел все мои ожидания. Папа отвел меня на кухню, а затем рассказал, как ему казалось, чудесную новость.

– У Светы сейчас небольшие проблемы с квартирой, – начал он. – Они с Оксаночкой снимали квартиру, недалеко от нас, кстати. Но их хозяйка что-то там взбунтовалась, что-то с деньгами они не поделили. И, в общем, я подумал, почему бы не пригласить их к нам? Места в квартире полно, Оксану можно поселить и в твоей комнате, а Света и со мной нормально проживет. Вместе все равно веселее будет!

Видя папино счастье, я просто не смогла ничего вообразить. А мое молчание папа расценил, как шокирующую радость, поэтому он обрадовался еще больше. Завтра в моей комнате установят еще одну кровать, для Окси, и они тут же переедут к нам.

Столько радости, и все в один день. Если до сегодняшнего дня я очень хотела познакомиться со Светланой Валерьевной и ее дочерью, то теперь же во мне с каждой минутой крепла полная уверенность в том, что люди они не самые хорошие: женщина эта оказалась высокомерной, а дочка не отставала от любимой матери.

А теперь мне волей-неволей приходилось делить свою комнату с этой стервочкой. Когда она увидела то помещение, в котором я проживала, она истерически засмеялась – видите ли, обстановка ей не понравилась. Прибежала испуганная Светлана Валерьевна и безразлично посмотрела на цвет моих обоев, а после уже окинула взглядом всю комнату и многозначительно хмыкнула.

– Окси не любит розовый цвет, – категорично заявила женщина.

Так и хотелось ее передразнить, но я не маленькая кривляющаяся девчушка, а взрослая, воспитанная девушка. И что с того? Я, может, тоже не люблю ее черный цвет. И что, мне теперь об этом с таким же невозмутимым лицом заявлять?

– Я за нее рада, – буркнула я. Мне уже незачем строить из себя паиньку – Света и Оксана просто не хотели быть со мной добрыми. Я не отставала от них, и тоже напустила на себя виду. – Советую вашей любимой доченьке пересмотреть свои вкусы, потому что в ближайшее время ремонта здесь не предвидеться.

– У тебя отвратительный характер, девочка, – женщина на меня строго посмотрела. – Вся в мать.

– Прошу вас воздержаться от претензий к моей маме, пока вы находитесь на территории того дома, где она была хозяйкой, – прошипела я. Я говорила то, что думала, и не считала это чем-то неправильным.

Мама – это святое. Говорить о той женщине, которая за мою жизнь отдала свою в таком мерзком тоне, я не позволю никому.

– Скоро здесь хозяйкой стану я, – усмешка на лице этой женщины мне не понравилась. Казалось, вопрос с хозяйством был решен еще задолго до того, как этот вопрос в нашем разговоре вообще промелькнул. – Ты еще молодая и глупая. Вот поживешь с мое, а потом и будешь когти выпускать.

И почему у нас в доме нет скрытых камер? Я была бы счастлива от возможности записать эти слова хотя бы на диктофон!

– В данном случае, надежда умирает последней, – хмыкнула я. – Если у вас еще есть надежда на что-то подобное, и вы собираетесь здесь жить, то прошу любить и жаловать мою комнату именно в таком виде, в каком она есть. Если не нравиться, – я сделала особый акцент на последнем слове. – Вас здесь никто не держит!

– Не дождешься, Ирочка, – женщина усмехнулась. – Окси, поживешь, какое-то время, с этой, – она презрительно поморщила нос в мою сторону. – А я потом поговорю с Володей. Либо мы сделаем здесь ремонт, либо придется переселяться туда, где для нас будет больше места. Думаю, Ирочка, твой папочка разочаруется, узнав, что ты споришь с нами из-за таких пустяков, как цвет обоев, тем самым очень расстроив Оксаночку, а ведь она у меня такая ранимая!