Чтение онлайн

В салоне машины я достала мобильник и, набрав «ноль два», сообщила адрес квартиры Клюкина.

— Труп хозяина в квартире, а его убийца ждет вас на лестничной площадке. Он вам сам все расскажет, — я отключила телефон, бросила его в сумочку и отправилась домой.

Если я и понадоблюсь следствию, они найдут меня самое раннее завтра. Сегодня с меня достаточно приключений.

Доблестные стражи порядка прибыли на «уазике» с мигалкой, беспардонно растревожив ночной сон обитателей этого глухого района. Дождавшись, когда они свернули во двор, я запустила двигатель и тронулась в обратный путь.

Дома я первым делом смыла с себя всю грязь сегодняшнего дня — и не только, так сказать, видимую, но и моральную. Есть мне не хотелось, поэтому я ограничилась чашкой кофе и сигаретой. К тому же, несмотря на поздний или уже, можно сказать, ранний час, мне не спалось. Казалось, дело было сделано, преступник найден, хотя и погиб… Можно подготовить отчет о проделанной работе и со спокойной совестью тратить полученные деньги, но что-то не давало мне покоя. Я не понимала, что это. Казалось бы, все четко и ясно. Брехман, не без помощи Спиридонова, нагрел Клюкина с продажей квартиры. У Олега Вадимовича брат под следствием, поэтому нужны деньги на адвокатов и множество других услуг, но даже если бы не это, с деньгами просто так он расставаться не захотел. Брехман когда-то был его приятелем, вероятно, он убедил Клюкина, что во всех его бедах виноват Сергей Петрович. Клюкин убивает Спиридонова как основного виновника своих бед и пытается получить деньги с его зама, но тот тоже не торопится рассчитаться с ним.

Вообще-то картина была ясна только с первого взгляда, при более же тщательном рассмотрении возникало множество вопросов. Зачем, например, Брехману потребовалась смерть Клюкина? Без сомнения, Михаил знал или догадывался, кто повинен в смерти его шефа, но почему-то молчал и до сих пор продолжает юлить. Что же это, выходит, он сам как-то замешан в убийстве? Но как? Понятно, что смерть Спиридонова была ему выгодна только в том случае, если Марина согласилась бы потом выйти за него замуж. Может быть, он на это рассчитывал? Или, если Марина по каким-либо причинам отказала бы ему в узаконивании их отношений, он бы все равно стал управляющим фирмой? В любом случае, теперь ему предстоит ответить за убийство Клюкина перед законом. Я не сомневалась, что Вован, чтобы спихнуть с себя часть вины, сразу же выдаст заказчика убийства. Впрочем, не очень-то меня это волновало. Мне хотелось до конца разобраться в обстоятельствах, послуживших причинами смерти Сергея Спиридонова.

Короче говоря, было о чем подумать. О завершении расследования я решила старшему Спиридонову пока не докладывать, а предпринять завтра с утра кое-какие действия. Проще говоря, мне нужно было разыскать кого-нибудь из соседей и родственников Клюкина и пообщаться с ними. Приняв это решение, я мгновенно уснула.

Как это бывает почти всегда, когда я веду расследование, выспаться мне не удалось. Но и того времени, что отпустил мне Александр Петрович Спиридонов, а это именно его телефонный звонок поднял меня, для моего крепкого, выносливого организма оказалось вполне достаточно. Еще до того как я сняла трубку телефона, стоявшего на полу возле дивана, мой взгляд скользнул по циферблату: десять пятнадцать. Вполне подходящее время для утреннего звонка, удовлетворенно хмыкнула я.

— Иванова, — буркнула я в трубку.

— Это Александр Петрович, — поздоровавшись, сказал Спиридонов. — Как ваши дела?

— Думаю, в скором времени вы получите отчет, — ответила я, — в любом случае вам не придется доплачивать за мои услуги.

— Вы можете сказать что-нибудь конкретное? — допытывался он.

— Чуть позже, — обнадежила я его, — как только я выясню кое-какие подробности, сразу же позвоню, чтобы договориться о встрече.

Положив трубку, я поднялась с дивана и отправилась на кухню, где в холодильнике меня ждала коробка с апельсиновым соком. Естественно, я не отказала себе и в чашке кофе, который по утрам кажется мне особенно ароматным. Дополнили мой завтрак несколько тонких, почти прозрачных кусочков копченого бекона, которые просто таяли у меня во рту.

Подкрепившись, я отправилась на квартиру, когда-то принадлежавшую Олегу Клюкину, вернее даже не на квартиру, а в дом, потому что сама по себе квартира меня не сильно интересовала. Моя замечательная, чудесная память выдала мне адрес, который я видела в списке, предоставленном мне в «Небоскребе».

«Сталинка» эта находилась не в центре города, но и не на окраине. Мне пришлось некоторое время попетлять по большому микрорайону в Заводском районе Тарасова, расспрашивая попадавшихся мне по пути аборигенов, но в конце концов я остановила свою «девятку» в тихом уютном дворике, рядом с солидным черным джипом и красным полуспортивным «БМВ» последней модели. По соседству с этими великолепными автомобилями обшарпанный старенький «Москвич» выглядел как тачка рядом с самосвалом. Видимо, еще не все старые жильцы продали свои квартиры «новым русским», и в доме царила своеобразная эклектика. Все смешалось… Словно в подтверждение моим мыслям, на длинной, крепко сколоченной скамейке я увидела разодетую в пух и прах молодую маму, присматривающую за своим малышом лет шести, которая мирно сплетничала с пожилой бабулькой, одетой по среднесовковским доходам. Бабулька то и дело отвлекалась от разговора, чтобы прикрикнуть на своего внука или правнука, который так увлекся строительством песчаного замка, что песок летел во все стороны из-под его зеленой пластмассовой лопатки.

— Доброе утро, — я подошла к скамейке и доброжелательно улыбнулась.

Две пары глаз с нескрываемым интересом уставились на меня. В это мгновенье у мамы на поясе заверещал сотовый и ей пришлось отвлечься, так что разговаривать мне пришлось с одной бабулькой. Я присела на краешек скамейки и сказала, что ищу Олега Клюкина.

— Опоздала ты, милочка, — с участием отозвалась старушка, — Олег-то отсюда уже съехал.

На мой вопрос «куда?» она ответила, что не знает, но добавила, что неподалеку отсюда живет семья его брата, который сам сидит в тюрьме за драку. В этом месте бабулька понизила голос, словно сообщала мне большую тайну. После этого она прикрикнула на чадо, которое зарылось в кучу песка чуть не с головой. Тот, словно ничего не слышал, продолжал свою грандиозную стройку. Бабулька снова повернулась ко мне и принялась выкладывать мне все дворовые новости. Немного послушав ее из вежливости, я спросила:

— А где, вы говорите, живет брат Клюкина?

— Да вон в той блочной двухэтажке, — кивнула бабулька в сторону розового дома барачного типа.

Поблагодарив ее, я поднялась и направилась к машине. Проехав метров сто с небольшим, я оставила машину и направилась к высокому деревянному крыльцу, на верхней ступеньке которого притулился мужик, явно страдающий с похмелья. На нем были синие тренировочные штаны с дырками на коленях и грязная тельняшка без рукавов. Он поднял на меня страдальческий взгляд, в котором загорелся огонек надежды.

— Слышь, подруга, — икнул он и попытался подняться, — дай червонец до завтра.

Я всегда принимаю живейшее участие в таких вот страдальцах, поэтому, порывшись в карманах, выудила купюру требуемого достоинства. С недоверием и надеждой он потянулся к заветной бумажке, которая шуршала у меня в руке.

— Я ищу Клюкиных, — не давая ему денег, внятно произнесла я.

— Налево по коридору, третья дверь направо, — на удивление быстро выпалил страдалец.

Получив деньги и спрятав их в карман штанов, он добавил:

— Только там одна Валька из всех и есть.

— Спасибо, друг, — кивнула я, проходя мимо него к двери, чудом висевшей на одной петле.

— Ага, — отозвался он снизу, — так червонец я тебе завтра, ладно?..

— Ладно, — я уже шла по коридору в указанном направлении.

Внутри дома стоял такой запах кислятины, что я едва сдержалась, чтобы не прикрыть нос платочком. Возле третьей справа двери на полу лежал вылинявший коврик, ноги о который лично я бы вытирать не решилась. Стукнув для приличия пару раз в дверь, я шагнула через порог и замерла перед открывшимся мне зрелищем. В правом углу, возле окна с белыми кружевными занавесками, стоял диван, покрытый клетчатым пледом. На нем сидела женщина, которой на вид можно было дать лет двадцать шесть — двадцать восемь. Намазывая «Рамой» ломоть черного хлеба, она смотрела на экран телевизора, на котором светилась заставка: «Внимание! В связи с пожаром в „Останкино“ прекращено ТВ-вещание центральных каналов».

— Вот поесть решила, — повернула она ко мне грустное лицо, — хоть заставку пока посмотрю.

— Татьяна, — я улыбнулась, удивившись такой маниакальной любви к телевидению.

— Валентина, — кивнула она и снова уставилась в экран. — Да ты присаживайся, что стоять-то.

Отыскав глазами кресло, я шагнула в комнату, прикрыв за собой дверь, которая жалобно скрипнула.

— Вы, насколько я понимаю… — начала я.

— Жена Игоря… — трагическим тоном произнесла она.

— Понятно. Меня, в общем-то, интересует его брат…