Чтение онлайн

— Да, — подтвердил Итан. — Обычно в приютах живут до восемнадцати, редко до шестнадцати лет, а только потом отправляются в свободное плаванье.

— Тогда почему Кай решил уйти? — встревоженно спросила я. — Какие у него были причины?

Ответ Итана оказался слишком неожиданным:

— Я не знаю, Кьяра. Я спрашивал, но он мне ничего не рассказал. А в тот момент, когда это случилось, мы еще не так хорошо ладили, чтобы я посмел разузнавать о чем-то или проводить расследование.

— Тогда можешь рассказать мне все, что знаешь об этом приюте?

— Сразу скажу, что приют — это совсем не такое страшное место, как ты себе могла вообразить, — начал Итан. — У каждого своя комната, на каждых пять детишек по одному учителю и одному воспитателю. Кормят хорошо, учат, телесные наказания запрещены, драки запрещены. И, несмотря на довольно благодушную атмосферу, детей готовят к жизни в этом мире.

— Если не страшное, то почему мой сын ушел оттуда? — спросила я. — И как двенадцатилетнего ребенка отпустили одного? Это разве нормально?

— А его одного и не отпустили бы, — возразил Итан. — В его возрасте можно было уйти из приюта только в том случае, если кто-то за него поручится.

В этом мире совершеннолетним считались лишь те люди, которые достигли шестнадцати лет. И только с этого возраста можно было жить самостоятельно, оплачивать съем комнаты или покупку дома. Если бы, например, кто-то возраста Кая попытался снять комнатку, то люди вокруг тут же стали бы разбираться, что случилось. Они бы не отправили его в приют обратно, вовсе нет. Сначала бы выяснили, как оказался один, почему ушел, если бы нашли вескую причину побега из приюта, то отправили бы жалобу в совет города, который бы занялся приютом и проверкой… Но, в любом случае, жить одному бы не позволили.

Другое дело, если за ребенка поручался кто-то из взрослых, который брал на себя финансовые и другие вопросы. Разумеется, абы кому взять ответственность не позволяли. Изучали по всем параметрам: и репутация, и образ жизни, и наличие средств на счету, и отсутствие вредных привычек, и даже то, как человек сражался с порождениями тьмы, если это было его основной работой… Если хоть где-то или хоть что-то вызывало подозрения, то ребенок оставался в приюте. Каждые три месяца ребенок должен был возвращаться в приют, чтобы там удостоверились, что с ним все в порядке. И, кроме всего прочего, проверили его знания и выдали новые учебники.

Именно сегодня подошло время Кая отчитаться в приюте, что он нормально жил, хорошо ел и учился тому, что должен знать каждый человек в этом мире.

— В приютах дают очень хорошее всестороннее образование, — сказал Итан, а потом добавил чуть ехидно: — Рассказывают не только о порождениях тьмы и борьбе с ними, но и о других вещах.

Я удовлетворенно кивнула. Об учебе Кая я до этого момента даже не задумывалась — некогда было. Сам мир мне немного напоминал средние века: милые домики, брусчатка под ногами, цветочки везде. Разве что, в отличие от средневековья, на улицах было чисто и приятно пахло. И, естественно, можно было бы подозревать, что никакого обучения тут нет. Хорошо, что я этого даже предположить не успела.

— И кем ты приходишься Каю? Опекуном? — спросила я.

— М-м-м, если переводить на реалии моего прошлого мира, то да, — задумчиво произнес Итан. — Здесь меня называют поручителем. Я поручился, что у Кая будет жилье, еда, он не пострадает, если вдруг решит отправиться в запретные земли, у него не будет никаких проблем с законом. И много других вещей.

Если бы я прислушалась к фразе Итана внимательнее, то я бы поняла, что есть кое-какая несостыковка с тем, что мне рассказывал Кай. Но мои мысли занимали другие вещи. Во-первых, по какой причине Итан взял на себя такую ответственность? Это не только присмотр за чужим ребенком, но и денежная нагрузка: если я правильно поняла, то именно Итан оплачивал проживание в том постоялом дворе. А во-вторых, я услышала заветную фразу — «проблемы с законом». И сразу же вспомнила, что вылетело из моей головы.

— У меня есть еще один вопрос по поводу закона, — сказала я, отчего Итан посмотрел на меня внимательно и как-то подозрительно. — Если фамильяр сделал что-то… противозаконное, то ответственность за его действия будет лежать на хозяине?

— Противозаконное? — удивился Итан. — Фамильяры — отличные помощники, которые хорошо знакомы с порядками в этом мире и городе. Стой, это твой енот?

— Это мой енот, — подтвердила я.

— И что он сделал? — тут же живо поинтересовался Итан. — Снова кого-то оскорбил? Так это ничего страшного, за словесные дуэли ничего не будет.

— Помнишь того мужчину, который предложил мне разделить инвентарь?

— Он вроде замужество предлагал? — правая бровь Итана выразительно поднялась вверх.

— Я предпочитаю говорить о сути вещей, — сказала я, но не стала развивать эту тему. — Так вот, мне кажется, что енот немного нарушил закон в отношении этого человека.

— И что твой фамильяр сделал? Если он разобрал какую-то вещь, то ничего страшного… — начал Итан, но я его перебила:

— А если дом?

— Что дом?

— Если он разобрал все в доме и сам дом, собственно, тоже разобрал, то это тоже ничего страшного? — спросила я с надеждой.

— Кхм, а я-то думал, что получил самого проблемного фамильяра, — после некоторой паузы сказал Итан. — А как он дом-то разобрал?

— С помощью бобра, — вздохнула я и с грустью добавила: — И еще оставил надпись, которая вполне откровенно указывает на то, что это сделал именно он. У меня будут проблемы?

— Да, пожалуй, некоторые проблемы с законом могут возникнуть. Как хозяйка фамильяра ты должна будешь возместить ущерб, а вот как накажут самого енота за подобное — очень сложный вопрос, — задумчиво сказал Итан, а потом резко развернулся и зашагал в обратную сторону.

— Итан?

— Идем, немножко изменим план. Я сначала хотел показать город, потом потренировать, но, думаю, надо включить еще один пункт в наш распорядок дня. Зайдем к судье, поговорим с ним о ситуации.

Я сначала испугалась: решила, что меня собираются сдать прямо в руки закона, а потому даже не подумала идти за Итаном, лишь растерянно смотрела ему вслед.

— Кьяра? Да не пугайся ты так, все будет хорошо, я же не в тюрьму тебя веду, — Итан словно прочел мои мысли, вернулся к месту, где я стояла, взял меня за руку и уверенно повел за собой. — Конечно, твой фамильяр нарушил некоторые пункты, в обычной ситуации тебе пришлось бы заплатить штраф. Но, вот незадача, тот вчерашний мужчина тоже кое-что нарушил. Поэтому у меня есть превосходная идея, как этого штрафа избежать. Нам идти минут двадцать до судейского здания, как раз все обсудим. И фамильяра своего призови, думаю, его странные речи и непревзойденная экспрессивность характера будут очень кстати.

— Как призвать? — растерялась я. — Зачем? А если он опять чего-нибудь наговорит? Это же при судье будет…

— Призывается фамильяр тем же способом, что и посох, — сказал Итан. — И мне нужно будет пять минут общения, чтобы я рассказал еноту, что и как говорить. Не волнуйся, мой план очень хорош, хотя немного специфичен. И твой енот, думаю, отлично впишется в роль.

— А что говорить мне?

— Тебе? Если все пройдет так, как я запланировал, то ничего. Кратко расскажешь историю, как этот человек пытался предложить тебе замужество, а потом стал размахивать своим мечом. Судья, к которому мы идем, очень уважает лекарей. А еще питает слабость к женским слезам. Можешь поплакать, кстати, — подмигнул мне Итан.