Чтение онлайн

Кресло и.о.председателя Верховного Совета НКР автоматически занял Карен Бабурян, которого Левон Тер-Петросян охарактеризовал как опытного аппаратчика. Он – юрист. Ему 40 лет. Солидный. Очень грамотный. Между ним и Робертом Кочаряном проблем не будет.

(Интересно, что я ни разу ни от кого не слышал, что между Робертом и Георгием есть какие-то серьезные проблемы. Не было их, по-моему, и до самого последнего момента. Были они между Левоном и карабахцами, которые не желали быть марионетками Еревана, вот и все. Не стали они марионетками и после перемен 14 июня.)

Результаты поездки в Степанакерт известны, продолжал президент. Это – максимум возможного. Оба документа Рафаэлли подписаны. Впервые все три заинтересованные стороны согласились с одним планом. Надеюсь, что мировое сообщество будет бережно обращаться с этим достижением.

Но в ответном письме есть просьба: отложить выполнение графика на месяц. Думаю, хватит и половины, заметил несколько самоуверенно президент. И подчеркнул три аргумента как особо важные:

1. В НКР в связи с инициативой СБСЕ сменилось руководство. Бабуряну надо дать время для установления контроля над ситуацией.

2. Против инициативы открыто выступили дашнаки, и некоторые вооруженные группы вышли из-под контроля ГКО. Нужно время доя нейтрализации этих групп.

3. Ситуация в Азербайджане беспокоит Нагорный Карабах, так как все приграничье в руках повстанческих сил Сурета Гусейнова.

Все это дает основание Карабаху просить отсрочки.

Закончив с карабахскими делами, президент не удержался и вновь обрушился с обвинениями на дашнаков, которые для него – «партия авантюристическая, даже террористская, способная на все, если получат санкцию из Афин, могут навредить». «Я настроен решительно, готов к жесткой конфронтации, как уже однажды было. Сейчас назревает политический удар. Последствия будут не в пользу дашнаков».

Удар этот готовил сам Тер-Петросян. Дашнаки, как и рамкавары, были готовы к диалогу, пошли на встречу с ним как раз в том же самом июне 1993-го, но ничего не получилось, как не получилось с интеллигенцией, вот и задумал президент сокрушить самую серьезную оппозиционную силу. Он знал, что покушается на демократию, потому и заявил послам, что «надеется на правильное понимание международного сообщества».

Отвечая на вопросы послов, Левон Тер-Петросян бросил интересную реплику в связи с «посреднической миссией» Алиева в Гяндже.

– Что с Алиевым? – спросила Франс де Артинг.

– Кто знает? Но фигура его постоянно выходит на первый план, посредническая миссия впечатляет, он вполне может приобрести имидж «спасителя нации».

Изменения в руководстве НКР не ослабили боевого настроя карабахцев. Весь июнь не утихали бои, причем азербайджанские вооруженные силы не останавливались перед применением тяжелой артиллерии и авиации, но, к счастью, добились лишь того, что на счету карабахских ПВО оказалось 14 сбитых самолетов и 17 вертолетов азербайджанских ВВС, пилотируемых наемниками, преимущественно русскими и украинскими, но также еще и пакистанскими. А на счету карабахской артиллерии и танкистов к этому времени было 165 азербайджанских танков, подбитых и отобранных, и свыше 200 единиц другой бронетехники. Об этом сообщили «Московские Новости», и приведенные ими цифры были близки к реальным.

Но были, разумеется, и человеческие жертвы. Гибли воины, умирали гражданские лица, от кассетных бомб страдали женщины и дети, фугасами разрушались дома и дороги… «Я свидетельствую о факте бомбардировок столицы НКР. Уже два дня Степанакерт, где я нахожусь с гуманитарной помощью, а также мирные села Мардакертского района этой республики подвергаются мощным бомбовым ударам с территории Азербайджана», – заявила 18 июня в интервью агентству СНАРК леди Кокс, направив письмо соответствующего содержания авторам инициативы «девятки» Минской группы.

Именно в эти дни Левон Тер-Петросян сделал, наконец, попытку вступить в диалог с двумя партиями оппозиции, влиятельными в армянской диаспоре. Сам этот факт вызвал положительный резонанс, но диалога, как я уже отмечал, не получилось, особенно с дашнаками. Президент осыпал их обвинениями и грозил судом. Все это вывалили в печать. Причем обе стороны. Не молчали и обиженные неуважением со стороны власти рамкавары, безуспешно требовавшие от правительства официального признания НКР. Обе оппозиционные партии предупредили президента и его команду, что не поддержат никакого компромисса на основе признания принадлежности Нагорного Карабаха Азербайджану. Не устраивали их и голословные, устные, нигде не записанные и очень шаткие «гарантии» великих и прочих держав, под которые президент выдавливал согласие карабахцев. Ему напомнили, что армянская история изобилует примерами предательства, когда Армения, сослужив свою службу, приносилась в жертву изменившейся политической конъюнктуре. Именно такого рода соображения понятны самым широким слоям населения, а не хитроумные, казуистические доводы дипломатов. Большую озабоченность народа Армении, писал я московскому начальству в этой связи, вызывает позиция России, о чем и дашнаки заявили президенту. Общие принципы миротворчества, так называемый «сбалансированный» подход, уравнивающий жертву и насильника, никого здесь не удовлетворяет. И армяне, и особенно карабахцы хотят быть с Россией и ждут от нее помощи и сочувствия, но начинают опасаться, что их надежды могут не оправдаться. Представитель ГКО НКР Альберт Газарян в беседе со мной от имени Роберта Кочаряна прямо поставил вопрос: повлияла ли хоть каким-либо образом на подходы России к карабахской проблеме новая ситуация в Азербайджане? Он сказал, что Нагорный Карабах видит себя идущим в русле России и хотел бы понять, чего Россия хочет в действительности. По его словам, карабахцам не совсем понятно, зачем надо отдавать даром Кельбаджар, не обезопасив население серьезными гарантиями от азерских ударов. Собеседник дал понять, что руководство НКР хотело бы, чтобы его взгляды и позиции, как и в целом объективная информация о положении дел в карабахском конфликте стали достоянием как можно более широкого круга ответственных представителей руководства России.

Я ответил, что делаю это регулярно и намерен продолжать в том же духе. Более того, пытаюсь довести объективную информацию и до правительств некоторых других великих держав. На днях я принимал недавно прибывшего в Ереван первого посла США в Армении Гарри Гилмора, и протокольный визит очень быстро превратился у нас с ним в продолжительную беседу о Карабахе, а заодно и об угрозах пантюркизма. О том же беседовал регулярно я и с Франс де Артинг, которой понравилась моя шутливая формула: «русский медведь терпит-терпит, а потом как развернется и… снова Казань пойдет брать, многим тогда не поздоровится». Казань я, естественно, имел в виду в фигуральном смысле, как историческое напоминание о завершающем акте освобождения Руси от татаро-монгольского ига. Тезис о том, что пантюркизм – угроза демократии в России, с пониманием, как мне показалось, слушал, сидя у меня в кабинете и советник-посланник посольства Канады в России Ферри де Керков Ван дер Варент, который приехал в Ереван выяснять, какой резон Канаде иметь там свое представительство. И ему я втолковывал: если Азербайджан выйдет на уровень понимания спасительности подлинного федерализма, гарантирующего самостоятельность и безопасность субъектам федерации, не исключено, что и карабахцы сделают какой-то шаг навстречу Баку. Те же темы были ведущими и в моих разговорах с китайским послом Чжао Сиди, который сформулировал позицию КНР в Закавказье как нейтральную, нацеленную на поддержку умиротворения. В основном мы наблюдаем, сказал он, хотим все знать, но знаем меньше, чем Россия. Чжао Сиди интересовался процессом признания НКР, который, похоже, начался, но идет под сурдинку, де факто, с подходами и отступлениями назад. О пантуранизме он думает так: не надо преувеличивать, но и преуменьшать тоже не стоит, проблема реальная, надо за ее развитием следить внимательно. Однако среднеазиатские соседи Китая, хотя и посматривают в сторону Турции, вряд ли уступят власть пантюркистам. Ну что же, заметил я, важно, чтобы все жили у себя дома, не лезли в чужие дела и мирно соседствовали.

22 июня в Ереван с официальным визитом по приглашению президента Армении прибыл и.о.председателя Верховного Совета НКР Карен Бабурян, который встретился с Левоном Тер-Петросяном, Гагиком Арутюняном, Бабкеном Араркцяном, руководством МИДа и дипкорпусом. Это я и назвал признанием де факто, до того подобных визитов и приема не было.

Лейтмотивом всех заявлений Карена Бабуряна было следующее. Сейчас непонятно, кто с азербайджанской стороны будет претворять в жизнь договоренности, поэтому Нагорный Карабах заинтересован в установлении стабильности и ясности в соседнем государстве, чтобы было с кем вести переговоры о прекращении войны. Пока единственным гарантом безопасности НКР остаются собственные вооруженные силы, но хотелось бы, чтобы гарантами мира и безопасности стали и страны СБСЕ.

Отвечая на вопросы дипломатов, Карен Бабурян заявил: «Мы сейчас без труда могли бы захватить пол-Азербайджана. Если уж Сурет Гусейнов с двумя бронеединицами дошел до Баку, мы тем более способны сделать то же самое. Но не хотим, потому что желаем соседям выйти из кризиса и стать надежными партнерами, чтобы покончить с войной, которая не нужна ни нам, ни им. Готовы ли к этому Гейдар Алиев и Сурет Гусейнов, трудно сказать, но ясно, что их обещания, если они будут сделаны, совсем не обязательно совпадут с делами».

Недоверие к Алиеву объяснялось прежде всего тем, что карабахцы не страдают отсутствием памяти. Именно в те времена, когда он командовал Азербайджаном, усилилась антиармянская политика Баку в НКАО.

Но и от Эльчибея им досталось. Поэтому свержение этого «турецкоподданного» карабахцы приняли без сожаления.

Буквально в эти же дни у меня состоялась еще одна беседа с Гилмором. На этот раз я был у него с ответным визитом. Его тоже интересовал исход событий в Баку, ему хотелось, чтобы Вашингтон имел более объективную информацию, нежели та, что поступала, хотя и с места событий, но исключительно в азербайджанской пропагандистской оболочке, причем события их, азербайджанские, внутренние, а подаются и они там под антиармянским и антикарабахским соусом.