Чтение онлайн

Делаю глубокий вдох и выдох через нос. Насупившись, кошусь на мелкую, которая стоит воды в рот набравши и трясется.

– Камеры выключите!
– рычу я девушке с микрофоном.

– Что простите?
– удивляется еще.

– Я сказал: “Камеры выключите”. Быстро!
– рявкнул так, что молодые парни стушевались и тут же опустили свои приборы.

– Но почему?

– Какой канал? Что за программа?
– голосом бывалого опера допрашиваю журналистку. Вокруг нас уже собирается толпа зевак, выбежавшая на из бара и заведений по соседству.

– Пятый канал. Программа “Эксперимент”, - мямлит под моим натиском.
– Мы проводим социальные эксперименты и поднимаем важные проблемы нашего…общества.

– Как вас зовут?

– Камилла.

– Вы в курсе, Камилла, что в стране действует закон, по которому вы не имеете права снимать и использовать изображение человека без его согласия?

– Дааа, - тянет она неуверенно, - но законом могут быть предусмотрены случаи, когда получение согласия не требуется.

– Тогда я подам в суд на ваш канал, - предупреждаю я.

– Но мы же наоборот скажем, что вы молодец, что вы спасли девушку от насильников.

– Насильников? Это эти что ли?
– машу рукой в их сторону. Один уже отряхнулся и греет уши рядом с нами, другого я сильно приложил и у него губа кровоточит. Завтра будет ходить с синяком на скуле.
– Парни, вы актеры?

– Студенты “Жургеновки” (Казахская национальная академия искусств имени Жургенова, в народе известна как “Жургеновка”).

Тяжело вздыхаю. Да уж, отыграли на пять с плюсом.

– Вы понимаете, что я вот этому, - тычу в сторону пальцу, - расхерачил лицо, которым он будет зарабатывать? А этого мог не на траву выкинуть, а на асфальт. Он бы ударился затылком о бордюр и умер!

– Согласна! Надо было пораньше прибежать. Мы просто не успели.

– Не успели они бл**ь. Где была охрана?

– У нас все согласовано с администрацией. Мы попросили их не вмешиваться.

–Да вы издеваетесь?
– ладонью массирую кулак, которым врезал пареньку и посмотрев в сторону, чувствую, как накрывает новая волна ярости.
– А ты что стоишь, девочка?

– А что мне еще делать? Лечь?
– огрызается. Глаза б мои ее не видели.

– Смелая, да?
– насмешка выходит непривычно злой.
– А ну-ка давай отойдем.

Разворачиваюсь, шагаю через арык и иду вверх по улице. Ирада семенит за мной, скрестив руки на груди и дрожа не от холода, не от страха передо мной. Ну конечно, мы же только с виду такие храбрые.

– Эй, Аслан!
– зовет меня Дидар.
– Ты куда?

– Брат, прости, - бросаю на ходу, замечая за его спиной двух брюнеток.
– Дальше без меня. Проблемы возникли.

Вернее маленькая проблема. Заноза в заднице.

Останавливаюсь у какой-то круглосуточной аптеки, аккурат под светящимся зеленым крестом и разворачиваюсь к Ираде.

– Рассказывай.

– Что?
– хлопает длинными ресницами и кусает губы. Они у нее такие пухлые и розовые, что меня мгновенно передергивает. Смотрю выше, в глаза - черные, как сама ночь.

– Что ты здесь потеряла?

– Я подруге помогаю. Она мне предложила сняться в программе и сыграть девушку в баре. Вы, может, не знаете, но накачивание девушек наркотой - это очень серьезная проблема в нашей стране. А у меня есть своя гражданская позиция.

– Я-то знаю. Даже лучше, чем ты думаешь, - в памяти второй раз за вечер всплывает Карим, которого точно также подставили: накачали кетамином и подложили под него секретаршу.

– Да?
– удивленно поднимает брови.
– Откуда?

– Неважно.

– Я не понимаю, почему вы злитесь?

– Потому что мне не нравится, когда из меня делают дурака, - цежу сквозь зубы.

– Никто и не собирался. Просто только вы нас заметили. Это третий бар, где мы снимаем. В первых двух люди подходили и предупреждали, что мне что-то подсыпали, а в этом нет. И это, понимаете, очень грустно, потому что даже если кто-то и увидел, но ничего не сделал, подумав, наверное, что это не их дело. Мы ждали-ждали, а потом режиссер сказал нам выйти и сделать вид, как будто меня увозят.

– Молодец! Шикарно сыграла, - с ядовитым сарказмом заявляю ей.
– Дайте “Оскар” этой богине бл**ь, - рявкаю я.

– Вы материтесь как сапожник, - делает мне замечание, как моя училка в старших классах.

– А ты…- хочу разнести ее, но слова застревают в горле, когда смотрю на ее белоснежное ангельское личико. Быстро скольжу вниз, подмечая серебристый топ с длинным рукавами, но открытым плечом и животом. Узкие брюки почти такого же цвета подчеркивают ее талию округлые бедра. Выдыхаю. Эту девочку нельзя трогать. Она же ходячая мелкая катастрофа.
– Ты..

– Что я?

– Просто будь осторожна. Я не для того вытаскивал тебя из Персидского залива, чтобы ты стала жертвой группового изнасиловния.

На ее серьезном лице внезапно расцветает солнечная улыбка.

– А вы переживали? За меня переживали, да?

– Нет. Я не хотел, чтобы мои старания прошли даром, - нахожу более или менее нормальную причину.

– Так они и не прошли, - пожимает плечами Ирада.
– Спасибо.

– Пожалуйста, - не смотря на нее иду в сторону бара.

– А вы куда?
– спешит за мной.

– Куртку в баре заберу и вызову тебе такси, - бросаю через плечо.

– Так я с подругой уеду, - забавная она все-таки. Я уже и забыл, какого это общаться с девушкой, у которой нет на тебя планов. Как и у меня на нее.

– Хорошо, - останавливаюсь, оборачиваюсь и она резко в меня врезается, а я инстинктивно хватаю ее за руки, чтоб не свалилась на асфальт.

– Ой, - пищит, как мышь и бросает на меня невинно-убийственный взгляд из-под полуопущенных длинных ресниц. Спускаюсь ниже и, остановившись на дразнящих искусанных губах со следами розовой помады, понимаю, что ее нужно немедленно отпустить и больше никогда с ней не пересекаться. Она - другая девочка. Та самая чистая, ровная, правильная, которая в будущем станет для кого-то идеальной женой и матерью. Таких, как она, трогать нельзя.

– Пошли, сдам тебя в руки твоей подружке.

Несмотря на то, что тело напряжено до предела, собираю всю волю в кулак, разворачиваюсь в сторону бара и иду, не оглядываясь.

Глава 7. Что я ему скажу?

Ирада

Я снова видела его во сне. Он ничего не делал, нет. Он просто стоял, нахмурившись, и молча смотрел на меня. И я знаю, что вляпалась по самые уши в то, во что никогда не верила. Ну не верила я, что можно засыпать и просыпаться с именем человека на устах. Не верила, что можно запрограммировать себя так, чтоб он тебе приснился. Не верила, что и у меня когда-нибудь будут порхать в животе бабочки от воспоминаний о нем. И это плохо очень, потому что несбыточно.