Чтение онлайн

Пока он возится с ключами, припадаю к стене. Вот бывает же такая жизнь, когда у тебя есть этот самый дом и «мы». Когда ты не одна на всём белом свете, а есть «мы». Когда ты можешь своим ключом, открыть свою дверь, от своей квартиры.

У меня такого нет и вряд ли будет…

— Чувствуй себя, как дома, — бросает ключи в карман. — Но ключи тебе не дам пока.

— Почему? — усталость накатывает оглушающей волной и я едва успеваю дойти до дивана.

— Сбежишь ещё, — говорит очевидное.

— Ты мне сам не доверяешь, как я могу доверять тебе единственное ценное, что у меня осталось?

— Со мной твоей жизни ничего не угрожает. Можешь сходит в душ, пока я сделаю тебе коктейль из порошка, — морщится и читает состав. — А потом ты мне расскажешь всё, Ада.

Смотрит решительно, безапелляционно. Не оставляет выбора. Но я не чувствую в нем угрозы, возможно из-за этого и согласилась поехать с ним, а также дотронулась до него.

Медленно выпускаю булькающий воздух в лёгких, собираю остатки сил.

— Хорошо, — выдаю уверенно.

Ну, что, любимки мои, в следующей главе мы узнаем кто такая Ада и Самсонов) Готовы? Подписывайтесь обязательно на автора)

Правдивая ложь!

В зеркале на меня смотрит израненное страшилище. Не смотря на хорошие, чистые шмотки, которые сейчас на мне, выгляжу я отстойно.

Под глазом порез, зашитый и покрытый пластырем. Рана дёргает и ноет, как и все остальные. Не реагирую, уже привыкла к этому чувству.

Мне, кажется, я соткана из боли. Но как же смотреть на себя в зеркало? Как видеть это уродство…синяки и ссадины. Когда-то красивые волосы превратились в мочалку, потускнели. Я вся превратилась в тень.

Дотрагиваюсь до своего отражения в прозрачном стекле.

— Кто ты теперь, Ада? — сглатываю удушливый ком. Не плачу, нет. Просто задыхаюсь по привычке.

Медленно стаскиваю худи, едва получается поднять руки. Стон срывается в тот момент, когда в дверь ванной стучит Евгений.

Вздрагиваю, естественно и отшатываюсь в глубь. По пути сметаю приоткрытую дверцу тумбочки с ванными принадлежностями. Ещё одним синяком больше…

— Ада? — обеспокоенный голос Евгения…Не Михаила…

Выдыхай, Ада, выдыхай…За дверью Евгений, не монстр Самсонов.

С трудом беру себя в руки и иду к двери.

— Что случилось? — в приоткрытую щелочку вижу лицо Евгения. Прячу своё исхудавшее и истерзанное тело за дверным полотном. — Я слышал стук.

— Задела тумбочку, ничего страшного, — заверяю спешно.

— Держи, — только сейчас вижу у него в руке две бутылочки. — Это Евка привезла, знакомая…в общем она сказала это для волос. Кучерявых.

— Оу, — закусываю нервно губу и тысячи игл моментально причиняют боль. В потрескавшиеся губы попадает слюна. — Спасибо.

Становлюсь под тёплые струи и облегчённо выдыхаю. Конечно же, хочется натереться гелем для душа, ещё и таким вкусным…м-м-м…

Вдыхаю чисто мужской аромат, восточные и древесные нотки. Очень вкусно…

Выливаю на ладошку и аккуратно касаясь, намыливаю тело, обходя ранки. Вода, смывая мыльный раствор, попадает в порезы и кусает. Стискиваю зубы и продолжаю. Очень хочется потереть мочалкой, снять верхний слой кожи, к которому прикасались те уроды.

Но ещё нельзя.

Мою голову шампунем и бальзамом, что принес Евгений. Не тороплюсь, растягиваю удовольствие…или же просто тяну время. Даю себе отсрочку, готовлюсь к предстоящему разговору.

Мысли путаются. Надо принять какое-то решение.

Стоит ли рассказывать всё парню.

Я до сих пор не решила. Тяжело…

Надеваю тёплый халат и выхожу из ванной комнаты. В прихожей, на кресле с кружкой кофе сидит Евгений.

— Садись, — стреляет глазами на диван напротив, а после на кружку на толе. — Пей.

Покорно сажусь напротив и отпиваю розовую субстанцию. Чувствую себя мухой под микроскопом. Взгляд парня нервирует, а когда я нервничаю ничего хорошего не происходит. В прошлый раз, вот, разбила об него вазу.

— Не смотри так, — выдаю внезапно.

— Как? — ни тени удивления или неловкости.

Только мне в данной ситуации неудобно и неловко, ему же откровенно похрен. Смотрит не отрываясь, фокусируется на некоторых интересующих частях моего тела.

— Будто смотришь на бездомного котёнка.

— Ну, ты на котёнка не похожа, это точно, — посмеивается легко, непринуждённо. — Рассказывай, принцесса.

Вся лёгкость слетает мгновенно и напряжение в комнате возрастает до космических высот. Сглатываю… и опускаю глаза. Мне стыдно рассказывать такое ему. Он парень. Симпатичный, молодой, и уверенный в себе. Я же разбитая, сломанная игрушка, которая вряд ли социализируется теперь. И довериться даже ему, тому кто спас меня от кошмара, тяжело.

— Правду, Ада, — давит взглядом. Понимаю, ложь не примет.

Окей…

— Мне двадцать два года…почти двадцать два года. Моё имя реально — Ада. Король Ада. Я дочь Король Виталия Андреевича, но его все знали под другим именем — Бессонов Виталий — Бес.

Вижу по выражению лица парня слышал о таком. Кто ж не слышал? В нашем городе мой папа был влиятельной и наводящей ужаса личностью.

— На самом деле всё банально просто, — получается даже слегка улыбнуться. — Мои родители погибли в авиакатастрофе, ты, наверное, слышал.

Кивает. Слышал. Кто ж не слышал? Четыре года назад это была главная новость в течении месяца, пока Самсонов не захватил власть принадлежавшую моему отцу.

— Отец, он…он не был законопослушным гражданином, но и тварью последней, как Самсонов, не был. Бизнесмен — сейчас их так называют, — молчит. Кивает. — Кроме папы и мамы у меня никого не было, вообще никого из родственников. В тот день, когда погибли родители, я умерла вместе с ними. Жизнь перестала быть чем-то ценным для меня. Я закрылась в комнате и даже на похороны не пошла. Не смогла просто…а потом Самсонов так и не пустил на кладбище. Я у них ещё ни раз не была.

— Это поправимо, Ада, — впервые нарушает тишину Евгений. И теперь наступает мой черед кивать.

— Мне было почти восемнадцать. Ещё каких-то пара месяцев и я бы жила себе спокойно, тихо скорбела, строила бы свою жизнь. Но отец…написал завещание, о котором я ничего не знала. До двадцати двух лет обо мне обязан заботиться Самсонов Михаил. Или пока я не выйду замуж, потом уже на себя ответственность берёт муж.

Евгений молчит и не двигается. Я же каждое слово будто с корнями выдираю. Тяжело говорить обо всём.