Чтение онлайн

Так стыдно становится, одергиваю себя и отворачиваюсь.

— Почему, Ада?

— Что?

— В ангаре тебя под руки увели мои друзья, я носил тебя на руках, ты не протестовала. И Ева тебя касалась, ты пережила спокойно, почему сейчас так реагируешь?

— Это разные прикосновения. Вынужденные, понимаешь? — не поворачиваясь к нему отвечаю. Мне тяжело смотреть ему в глаза.

Евгений безусловно привлекательный молодой человек и при других обстоятельствах, если бы я была обычной девушкой, уверенна приняла бы его ухаживания, но сейчас…

— Не совсем, — слышу близко.

— Просто…я вижу в твоих глазах… — замолкаю, не зная, как объяснить.

— Страсть? — приходит на помощь сам. — Желание?

— Да. И оно пугает меня, — отвечаю честно.

— Почему? Что в этом плохого? — не унимается.

— Ничего, просто…Мне страшно, что ты…

— Возьму тебя силой, — огорченно заканчивает.

— Да.

— Как Самсонов… — завершает наш диалог, холодным, как лёд Арктики, голосом.

Минуту в квартире наступает полная тишина. Такая, что я слышу не только своё дыхание и стук сердца, но и звуки улицы.

А потом…ощущаю тёплое дыхание на затылке и прикосновение чего-то мягкого и нежного к шее. Следом оглушительным звуком разноситься по помещению чмок. Вздрагиваю, будто от выстрела.

Сердце разлетается моментально на тысячи кусочков, которые рассыпаются по всему телу и с новой силой начинают долбить уже на своих местах.

— Ада, маленькая принцесса, — шепчет позади моего одеревенелого тела. — Тебе не надо меня бояться. Кого угодно, но не меня…И ни к чему принуждать не стану. Если ты не хочешь меня поцеловать, значит не будем.

Не хочу?

В районе солнечного сплетения мелкой дробью выбивает один из обломков моего сердца. Неожиданно для самой себя, сердцевину нижней губы начинает покалывать. Подушечками пальцев трогаю и закрываю глаза.

И что делать будешь, Ада? Всю жизнь шарахаться от мужиков? Останешься старой девой со сбитой целкой?

Я хочу поцеловать Евгения, но не знаю как это…Вот грубые, властные, извращённые поцелуи-укусы — да, их я пережила. Знаю какого это и как к ним относиться, а здесь…

Что такое — поцелуй желанного парня?

Распахиваю глаза в ужасе.

Желанного? По-моему, я заигралась. О чём только думаю! Может ещё и семью с Евгением построить? Детишек нарожать? И универ закончить?

Идиотка! Я же будущая глава Совета. Мой удел незаконная деятельность и вечное состояние на грани смерти. Какие желанные поцелуи? Какие дети и семья?

Вон, отец пытался, и что получилось в итоге?

— Фух, — выдыхаю вслух, то, что всколыхнула внутри себя.

— Ада, — дергаюсь от резкого обращения. — Послушай внимательно. Я сейчас положу руки на твою талию, разверну тебя к себе лицом и поцелую в губы. Просто прикоснусь. Поняла?

Сглатываю гулко. Мир начинает вращаться, или это уже Евгений поворачивает меня. Перед глазами всё плывет. Зажмуриваюсь и чувствую прикосновение горячих ладоней.

Впечатление, будто я стою на краю утёса, а внизу бескрайний океан, холодный и тёмный. Полный загадочных, хищных тварей. И меня насильно толкают к краю.

Шаг…ещё один…и ещё…

Я не иду вперед, Евгений меня разворачивает, но так как глаза я до сих пор не открыла, мне кажется, будто он меня толкает к обрыву.

— Не думай. Дыши, — даёт наставления. Выдыхает каждое слово мне в губы.

Против воли своё берет физиология, лёгкие работают без команды мозга. Тяну кислород, плотно смешавшийся с запахом парня, он обжигает дыхательные пути, потому что в нём сейчас присутствует аромат корицы и миндаля, кофе и чего-то мужского.

Теряюсь от наплыва различных ощущений. Паника, вот главный мой спутник в данный момент. Тяжело перебороть себя и не стряхнуть его руки, не оттолкнуть и сбежать. Стою истуканом, уговариваю мысленно себя, что я сильная, смогу выдержать всего лишь один поцелуй. Он ведь спас меня от Самсонова и вроде бы пытается помочь. Я задолжала парню намного больше чем поцелуй, но желание отшатнуться и пообещать отдать наследство настолько велико, что его не перекрывает голос разума.

Захлёбываюсь, отрешаясь от происходящего. Но тут же меня возвращают на грешную землю.

Одним единственным прикосновением к моим губам…

Евгений задерживая дыхание, так же как и я, касается меня. Это даже не чмок, просто лёгкое прикосновение. Касание вскользь, как будто крылом бабочка задела.

Любая другая, наверное бы, и не почувствовала, но для меня это нечто новое. Абсолютно ни на что не похожее.

Раньше меня целовала мама, я помню это. Даже отец иногда баловал лаской, но память затёрлась. В ней остались только грубые, насильственные «ласки» монстра.

Стою с закрытыми глазами. Дышу рвано, через раз.

Прислушиваюсь к себе и своим ощущениям. На моём теле уже нет его рук и дыхание не смешивается с мужским, сознание не бьётся в конвульсиях.

Выплывая из собственного марева, слышу удаляющиеся шаги.

Евгений ушёл.

Поцеловал и ушёл…

А как ты понял???

Сказать, что у меня в спальне красивый потолок? Да, нет, обычный. Белый. Но я уже полчаса зависаю, рассматривая его, лёжа на кровати. Попутно размышляю о том, что учудил.

Идиот? Совершенно точно — да.

Тру лихорадочно ладонями лицо. Какой же я придурок.

Ада столько пережила, унижение, тяжкие телесные, изнасилование и я вишенка, блять, на торте.

Главное зачем? Что хотел-то?

Поцеловать…

Зачем, мать твою?

Сбилась первая установка — помочь и проститься. Появилась новая? Да хер его знает!

В какой-то момент где-то что-то надломилось. Даже не могу сказать в какой, если честно. Просто стоя перед ней, видя её растерянное, расстроенное лицо, захотелось что-то сделать. Исправить что ли, стереть эти жуткие эмоции. Страх в глубине глаз это вообще пиздец, как удар в солнечное сплетение. Сходу выбивает не только воздух, но и почву из-под ног.

А ведь ехал домой с твёрдым намерением прибить девчонку. Показательно наказать, а после поговорить. Вообще в дороге мелькали самые разные мысли. Не всегда они касались наказания. Точнее не в общепринятом смысле.

Фак! Понесло меня, конечно, пиздец.

Как в тот момент вспомнил о её приобретённой фобии, не понимаю. Адреналин бурлил, разрывая вены, видимо надавил на мозги, раз я такое ляпнул…А потом поцеловал.

Не так, конечно, как хотелось…но…

Тяну носом воздух и чувствую её запах. Это не духи и даже не мыло, а что-то уникальное, единственное в своем роде, принадлежащее только ей.