Чтение онлайн

— Не наговаривай. Я тебя не прошу проявлять чудеса. Но для развития, уже места маловато, сам понимаешь.

Понимаю, да. Поэтому, собственно, и приглядываю другие города.

— Лады, я принял, — соглашаюсь всё-таки. — Что там с выходными?

— Громовы, Князевы предложили поехать отдохнуть. Я пока ответ не дал.

— Почему? — завязываю шнурки на отполированных ботинках.

— Решил с тобой посоветоваться, — что-то новенькое. — Что скажешь?

— Почему не с мамой? — удивляет.

В комнате повисает тишина. Замираю со шнурком в руках.

— Отец? — связь пропала что ли.

— Да-да, не было времени, — голос стихает и вибрирующие интонации выдают его с головой. Врёт. — Позвони сам спроси. Ей будет приятно.

Это и без него знаю. В груди не приятно шевелится странное чувство, что я что-то пропустил, выпав на несколько недель из-за болезни.

— Конечно, наберу, — звонит домофон. Иду к двери. — Всё, пап, давай.

— Торопишься? — с интересом.

— Угу. Ника пришла. Идём в театр, — со стоном выдыхаю.

Желания вот никакого, но ей не откажешь. Три недели больничного карантина, а до этого была командировка, а до этого…А до этого я пытался найти королеву Ада, стащившую у меня кошелёк.

И фиг бы с деньгами, но карты…там же не только личные, но и бизнес. И суммы на остатке такие, что можно ещё один Петергоф отстроить. Не мои же, заказчика.

Пришлось в срочном порядке блокировать, и перевыпускать новые. Но маленькая зараза успела оплатить покупки в магазине одежды и пообедать в Маке. Не жалко, если честно, но могла и попросить.

Злюсь? Немного. Мне, кажется, не заслужил такой ответочки. С другой стороны, она в таком состоянии была…

— Привет, — алые губы касаются щеки. Морщусь. — Вот нахрена, Ника? Её же фиг сотрёшь!

— Иди сюда, — томно и тихо.

Достаёт из сумки платочек и вытирает свой косяк. Стою, вдыхаю её запах. Сегодня, что-то типа «Шанель» — очень сладко. Не возбуждает, не вдохновляет, хочется открыть форточку и вдохнуть кислород.

Дорога проходит до зубного скрежета предсказуемо. Ника рассказывает о фонде матери. А почему? Потому что маме очень нужна помощь моего папы. Напрямую просила, не дал. Решила действовать через дочь. Отстойный ход, изначально провальный. В батином бизнесе, я руковожу только отделом развития. Благотворительность и пиар — это к маме.

Но тётя Фаина не обратится к ней. У них вражда ещё с молодости.

В театре проходим сразу на бельэтаж. Усаживаю Нику и отхожу сделать звонок. Важности никакой, но выслушивать информацию о фонде уже надоело. Приходится тянуть время и возвращаться, когда всё начинается.

Получаю порцию шипения от Ники и делаю заинтересованный вид, поглядывая на сцену. Постановку уже видел. Ходил с родителями. Но смотреть всё равно интересно.

После объявления антракта, спускаемся вниз. По пути здороваюсь со знакомыми лицами. В основном бывшие или нынешние заказчики, но есть пара и просто знакомых. Останавливаюсь, чтобы поприветствовать и парой фраз перекинуться. Кто-то даже умудряется согласовать встречу на следующей неделе, или просто пригласить в гости. Последним, естественно, отказываю. Каждый из них пытается пробиться на ковёр к отцу через меня.

Раньше коробило и злило, теперь же пофиг.

— Зай, — нудит на ухо. Раздражает. — Ты можешь хоть сегодня уделить время чисто мне?

— А что я по-твоему делаю? — киваю проходящему парню.

— Ты даже в театре умудряешься о бизнесе разговаривать, — надувает губки. Кстати, свои. — А меня выслушать ты не захотел!

А это уже прессинг. Мне такое не заходит. Нутро моментально встаёт на дыбы.

— Выслушать о чём, Ник? О мамином фонде? — останавливаюсь у входа.

— Да! — глаза опять загораются, а меня бомбит. — Ты же знаешь, что сейчас в условиях кризиса тяжело…

Отключите нахрен её кто-нибудь!

— Ник, — выдыхаю сдаваясь. — Давай возьмем паузу в отношениях?

Собственно, это не вопрос, но для приличия в конце изменил интонацию.

— Да, давай, — столбенею в проходе. Вот так просто? Без истерики и обвинений?

Остаток времени планирую буквально по минутам, ёрзая на стуле. Изначально был план поехать на открытие клуба Матвея с Никой, но раз я теперь парень свободный…

— А мы на открытие не едем? — удивлённо спрашивает, когда я сворачиваю в сторону её дома.

— Мы же решили взять тайм-аут. Отдохнем друг от друга, подумаем. Клуб никуда не денется.

— В смысле? — взвизгивает так, что я чуть ли не по тормозам врезаю. — О какой передышке ты говоришь? Я думала на время пьесы! Ты серьёзно, Воронцов? Серьёзно?

Вот же ж фак…

— Абсолютно, — отрубаю. — Давай без истерик. Мы не расстаёмся, просто отдохнем друг от друга.

Из машины выскакивает раньше, чем успеваю затормозить. Рубит дверью так, что внутренности осыпаются в трусы.

Да, что блять за привычка дубасить дверью?

Срываюсь. Из-под колёс летит грязь и похрен, что машина только с мойки.

Надо выпить…

На открытии клуба всегда много людей, но сегодня…трэш.

Матвей не поскупился на рекламу. Очередь стоит до поворота. И если бы не членская карта, стоять мне до утра, чтобы попасть к следующему открытию.

Владимир на входе оттесняет девчонок, как по стандарту одетых в короткие юбки и куртки. Уверен под курткой не менее короткий топ. В таком виде не то, что замерзнуть можно, не далеко воспаление.

Захожу в святыню. Немного выделяюсь в своём прикиде. Такой себе ворон среди голубей. Скидываю пальто и отдаю бармену. Срываю бабочку, засовывая в карман иду к стойке.

Закатываю до локтей рубашку уже на месте.

Ну, вот, вроде ничего так…

Толпа то ли уже поддатая сюда пришла, то ли диджей настолько классно качает. Все скачут, как вмазанные. В гуще замечаю рыжую макушку. Евка.

Отжигает с Юлькой и Кирой.

Зависаю на девчонках. Симпатичные. Под стать моим друзьям. Я рад за каждого, но себе такое счастье не желаю.

Нет, я не против брака и отношений в целом, просто хочу так, как у них, только, чтоб была сборная солянка. И до искр из глаз, до помутнения рассудка. А ни вот это вот всё в виде Ники.

Хочу себе открытую и авантюрную, как Евка. Стеснительную и добрую, как Мышка-Юля. Нежную и утонченную, как Кира. Настоящую хочу.

Короче, дохрена я хочу.

Ника…Ника хорошая на самом деле. Настоящая, без утяжелителей. Но глупая и ведомая. Пресная что ли.

Не моя, короче.

— Коньяк, — говорю Виталику.