Чтение онлайн

— Ты выглядишь, как маньяк. Не смотри так на меня, — ухмылка не сползала с моего лица, понятно ведь, что мне очень нравился его взгляд.

— Ах, так! — Адам ущипнул меня за бок, отчего я взвизгнула и отскочила.

— Держи свои руки при себе! — ощетинилась я, схватившись за живот. — Мои бока слишком толстые, чтобы хоть кто-нибудь за них так держался. Живот — моя проблемная зона.

Льюис закатил глаза и провел рукой по волосам, его бицепс напрягся и увеличился в размерах, я не могла оторваться от рассматривания его мышц.

— Если у тебя нет стального пресса, не значит, что ты толстая или что-то около того. Ты очень сексуальная и знаешь, что многие с ума сходят от тебя.

— Легко тебе говорить, банка протеина, — фыркнула я, скрестив руки на груди. Глаза Адама вспыхнули и опустились немного вниз. Я лихорадочно облизала губы, желание пронзило все тело.

Адам повалил меня на спину и сел сверху. Я положила руку ему на грудь, останавливая. Взглядом пыталась притормозить его тоже.

— Не волнуйя, я не трахну тебя на общественном пляже, — Льюис снова закатил глаза и заправил мои волосы за уши. — Ты испортила такой милый момент, Фостер. Ты не даешь шанса стать нам ванильной парочкой.

Я не ответила. Адам чмокнул родинку на моем лбу, затем перевел взгляд на следующую родинку на носу рядом с уголком глаза. Он поцеловал все мои родинки на лице, и это было самое милое, что Адам делал. Я прикусила губу, чтобы сдержать улыбку, вырывавшуюся наружу, и отвела взгляд от Льюиса. Все люди на пляже уставились на нас. Щеки тут же запылали от стыда.

— Встань с меня, великан, на нас все смотрят, — проворчала я и подтолкнула бедрами его вперед.

— И что? — Адам, простонав, встал с меня. С недовольным лицом он лег на плед и завел руки за голову.

Я забрала волосы в пучок и, перевернувшись, легла на живот. Я развязала лямки на лифе от бикини и уже собиралась снять с себя его совсем, но вдруг Адам завязал все обратно. Я развязала снова, а он опять все вернул. Я зло уставилась на него, а он на меня.

— Что ты творишь, черт возьми? — прошипела я.

— Ты не снимешь чертов лиф на пляже, где и так куча мужиков пялятся на тебя! — Адам предупреждающе посмотрел, сузив глаза.

— Ты в курсе, что я лежать буду на сиськах, и никто их не увидит? — я приподняла бровь.

— А если ты перевернешься? Даже небольшой поворот оголит твоих прекрасных девочек, а я не хочу, чтобы хоть кто-то их увидел, — проворчал Адам и закрыл глаза.

Я напоследок кинула в него оскорбление о его нелепости и продолжила наслаждаться солнцем. Мы провели еще два часа на пляже, загорая, ссорясь и болтая о всякой ерунде. Несколько раз ему звонили по работе, Адаму пришлось что-то им объяснять, он даже уволил кого-то по телефону. А я уже начала забывать про то, что Адам крупная шишка. Такое ощущение, что с нашей первой встречи прошла целая вечность.

В полдень мы проголодались и хотели зайти в кафе, но потом нам позвонила Альба и сказала, что приготовила обед. Расстраивать ее не хотелось, да к тому же, ее грибная паста и ягодный пирог звучали уж очень соблазнительно. Домой мы шли, держась за ручки, да-да, прямо как в самых глупых мелодрамах, и мне это безумно нравилось. Периодически Адам сжимал мое запястье с определенным ритмом, иногда поглаживал большим пальцем ладонь. В такие моменты я недоумевала, где же тот придурковатый мудак, но потом он говорил что-нибудь тупое или пошлое и возвращал меня с небес на землю. Желание ударить Льюиса всегда было максимальным.

Руки Адама блуждали по моему телу, пока мы целовались на диване. Оба понимали, что Альба все знала, поэтому не особо скрывались. Женщина убиралась на втором этаже, а мы остались внизу. Включив фильм, Адам посадил меня на себя, притянул мое лицо к своему и начал целовать его. Его прикосновения были бережны и нежны, каждое неторопливое движение пробуждало все нервные клетки в моем теле, заставляя их умирать от невыносимого вожделения.

Я оторвалась от его губ, чтобы немного передохнуть. Солнечный луч, пробивавшийся из окна, светил на лицо Адама, делая его глаза светлее и ярче. Они были словно два сапфира. По телевизору шел новый “Форсаж”, громкие звуки гонок на автомобилях в фильме заглушали наши тяжелые дыхания.

— Мне очень нравится то, что сейчас происходит, — прошептал Адам мне в губы.

Я поерзала на его паху с самодовольным выражением лица.

— Я заметила, Адам, — коварно промурлыкала, заставив его закатить глаза.

— Я про ощущения, когда мы рядом. Они стали ярче после того, как мы перестали отстраняться.

Я согласно кивнула. Льюис поднял ладонь, и я вложила в нее свою, переплела наши пальцы. Сердце стучало, как ненормальное. Это был очень романтичный момент, и, скорее всего, он закончился бы уединением в спальне родителей. Но на лестнице послышались шаги, мы со скоростью света отстранились друг от друга и оказались в противоположных сторонах дивана. Я кинула на ноги Адама подушку, чтобы прикрыть его, протерла губы, убирая остатки помады. Почему-то мне стало резко смешно от всей ситуации, и я расхохоталась. Адам удивленно приподнял одну бровь, на губах появилась легкая улыбка.

У нас была идиллия, ссорились мы немного и всегда по пустякам, нам нравилось быть всегда вместе и так близко. Мы чувствовали друг друга, понимали и выслушивали. Эти дни были просто идеальными, слишком идеальными. Поэтому они и не продлились очень долго. Все закончилось, когда родители вернулись из города.

— Оно идеальное, правда? — мать щебетала мне на ухо, показывая фотографии своего свадебного платья.

Валери укоротила волосы и осветлила их немного, она выглядела по-настоящему счастливой, ее глаза блестели, как и глаза Ричарда. Он с обожанием смотрел на Валери, сдувая с неё пылинки, будто во время поездки в город они влюбились сильнее. И мне было странно видеть мать такой радостной и легкой, вся паршивость ситуации с новой силой хлынула на меня. Последние избранники матери были лишь толстыми кошельками с пенисами. Сейчас мне кажется, либо она и прада его любит, либо мой виноватый мозг выставляет все так. Я с трудом сдерживала комок слез и тошноты, Адаму тоже было тяжело. Мы были эгоистами, потому что мы не могли смириться с счастьем родителей. Но Адам предлагал просто все им рассказать, а я трусила.

Когда родители начали обсуждать их медовый месяц на лазурном берегу Ниццы, я не выдержала. Извинившись, убежала на второй этаж в свою комнату. Закрыв дверь, я вцепилась зубами в свою руку и закричала от злости на себя. Слезы покатились по щеками, я не стала смахивать их, просто позволила своим эмоциям выйти наружу. Злость и стыд захватили меня, я была невыносимой эгоисткой, не могла отпустить единственное, что создавало препятствие для маминого счастья.

В комнату постучались. Я быстро смахнула слезы, на руке остались следы от зубов.

— Я скоро спущусь, — мой голос слегка дрогнул.

— Это я, — за дверью послышался голос Адама. Я не хотела его пускать, чтобы на всякий случай избежать всех возможных проблем. Точнее возможных поцелуев и других ласк, за которыми нас могут застать. Но прогонять его не хотелось, мое нутро жаждало именно запретного.

— Остановись там, — сдавленно прохрипела я. — Нам надо прекращать.

Адам не шелохнулся, просто смотрел на меня, как на чокнутую истеричку. Таковой я в принципе и была. Но меня взбесил его взгляд, я подошла, топая ногами по полу, к нему и толкнула его в грудь, тело Адама даже не дернулось, хотя сил я вложила немало.