Моя новая жизнь
Шрифт:
– И что же вас так увлекло? – подойдя и севши рядом, поднял он с моих коленей книжицу.
– Глинка… Михаил, князь Черниговский, - с заметным удивлением вслух с обложки прочёл.
– Уж не думал, что вам такое, совсем не дамское чтение по душе…
– Ага, - глуповато замoргала я.
– Такие вот любопытные книжицы почитываю… А вы вот, кстати, уже который месяц у себя меня содержите, да так и не изучили всех предпочтений моих. Вы даже слушать меня не стали, когда я про будущeе вам рассказать хотела, про все технологии тамошние… А вот Агап тот, пусть и сволочь полная, как и разбойник явный,так искал и похитил меня для того только ради, чтоб о том грядущем узнать, да и обогатиться на этом!
– Только я ведь и вовсе не собираюсь обогащаться, да и сами вы мне, Варвара Николаевна, больше как женщина интересны, а не как средство обогащения и знаний о будущем мироустройстве!
– Ага, а сами утром даже и ручку мне не поцеловали!
– Так зачем же я буду вам ручку целовать, если в щёчку могу?
– тут без всяческого спросу он меня к себе привлёк, и в шутку чмокнул в то самое место тёплыми губами, чуть отстранился и добавил: – Да и не только в щёчку, в ваши алые губки тоже!
И так запросто в его oбъятья попав, я и растерялась сразу. Он же, колко щекоча усами, меня уже нешуточно прямо в губы целовал. Потом с заметной неохотой выпустил.
– Не философс?ая надо признать у нас беседа выходит… – вспоминая наш первый раз,и что на похожем же диване оно и было, я с какой-то опаской чуть от Фомы Фомича отодвинулась.
– А с вами, Варвара Николаевна, мужчине никак невозможно философствовать, особенно когда вы такая хорошенькая, – похоже, что уже прощаясь, он крепче мою руку сжал.
– Готова-то, барин, банька, - чуть дверь приоткрыв, оповестил его Семён. – Идти можно-с...
– Тогда вы читайте, – возвращая мне книгу, поднялся Фома Фомич.
– ? о князе Михаиле Черниговскoм опосля уже поговорим.
И уходя, на этот раз он всё же трепетно мою ручку облобызал. А я, в себя придя, с печальным вздохом тот самый манускрипт какого-то Глинки раскрыла. А то вдруг мой барин, когда-никогда про этого князя ещё вспомнит, а я и представления иметь не буду, кто был такой и чего сделал; хотя, больше так казалось, что и та наша философская беседа совсем не в том русле потечёт.
* * *
В баньку мы сразу после полудня пошли. Перед тем я волосы распустила, в свой самый простой сарафан переоделась, да в тапки переобулась. С уже подсохшим берёзовым веничком под мышкой впереди Праськи по двору шла, как вдруг строгий окрик услышала.
– Куда эт вы, девки, в господскую баню то намылились?! – грозно раздалось за спиной.
Обернувшись, узнала я унтера Василия,теперь бывшего конечно. Был он в том же сером солдатском мундире, с кнутом за голенищем, только без нашивок уже.
– Ох,извиняюсь, барышня, – виновато развёл руками бывший унтер.
– А я думал,так вы хвораете ещё…
– Да нет, вот выздоровела уже, а доктор сразу в баньке попариться посоветовал. А ты чего всё это время навещать меня не приходил?
– Так непривычные мы по барским спальням шастать, да и виноватым я себя перед вами чувствую. Мы же тогда с братом вашим и Фёдором, как из-под дома того выбрались,так прямо зa тем сараем прятались, как вас увозили выдели, да помочь ничем не могли. Много там казачков с тем охальником было.
– Да ладно уже, - отмахнулась я. – Понимаю всё и никого не виню, к тому же хорошо ведь оно закончилось, так что ты в голову не бери дурного, как и глупостей всяческих. Я вот раз тебя встретила,тo про Прокопа узнать хочу. Как обустроился он тут, на меня случаeм не злится?
– Конюхом при конюшне его барин определил, там при ней в светёлке с семьёй и живёт... А злится ли он на кого иль нет, так не ведаю я, не исповедник грехов его, на вас же, Варвара Николаeвна, злиться грех большой, на себя пусть лучше злится, что к тому ?гапу бездумно прибился.
– Ну хорошо, Василий, – чуть улыбнулась я ему на прощанье.
– Тогда пойду уже, а то совсем простынет банька.
– Да,идите, разумеется, барышня, я то думал эт кто из девок снова озорничает, а вас никак уж задерживать не могу…
На том и распрощавшись с ним, я в предбанник вошла. Вот лежала на лавке под распаренным берёзовым веничком в Праськиных руках и всё о завтрашнем дне думала. Как мне с той Светланой себя вести? Как с отцом её, в Фому Фомича стрелявшему,так запросто разговаривать? Да еще бpатец этот ихний заграничный! Вот выставит меня перед всеми ими Фома Фомич завтра как полную дуру напоказ… А что тут поделать? Принарядиться придётся, да и показать им всем, что и мы не лыком шиты!
ГЛАВА 2. Гости
Вечером похолодело знатно, а к ночи заснежело даже, и не то чтобы прямо и сугробы навалило, да к утру снег чуть ли не по щиколотку лёг. На первом же проглянувшем солнышке со всех крыш по-весеннему капать принялось, да вся эта красота таить начала, и двор,и округу – в сплошное чавкающее болотное месиво превращая. Самих гостей мы ближе к обеду ждали, да к тому времени, глядишь,и подсохнет всё. А как по мне: так лучше застряли бы они в непролазной грязи на полдороге где-то!
– Ты пойди ?оме Фомичу скажи, что я сегодня на завтрак не пойду, к гостям уже готовиться стану! – с кaкой-то печалью сказала я Праське, сидя перед трюмо, да только не в отражающиеся зер?ала, а уже в окошко чуть ли не с минуту тоскливо глядючи. Она же рядом со мной с тазиком тёплой воды стояла. Умыться я уже успела,и теперь такую для себя дилемму решала: настолько агрессивно мне по нынешним меркам накраситься, и какую причёску соорудить.
Платье я для себя бордовое выбрала, отороченное кружевами и с длинным шлейфом. Ну и чтобы привычно выше всех казаться – туфли на высоких каблуках.
В итоге, к прическе я на японский манер пришла, будет она с большой гулей и двумя перекрещивающимися деревянными спицами. Ими здесь, правда, вяжут, но ведь должна же я всех поразить?
Уже почти готова была, как за окном колёса прогромыхали,и в любопытстве к запотевшему стеклу бросившись, я его только что надетыми перчатками протерла. Подъехавшую к крыльцу пролётку увидела. Кто там в ней из-за поднято верха не разглядела, но в кучерах того самого Кондрата узнала,и почему-то сразу в жар кинуло. Ведь тогда он меня фактически спас, вслед за мной в воду сиганув и юбку на голове развязав!