Чтение онлайн

— М-да… — Вздохнул Учитель. — Что-то твоя самодеятельность вышла всем боком.

— Да при чём тут я? — Покачал головой Нерон. — Фурсов это. Я ж докладывал генералу…

— Да-да. Он говорил, — отмахнулся Учитель. — Фурсов спелся с Волковым. Навел его на тебя, ну и попытался устранить руками этой старой собаки.

Услышав собственную ложь, Нерон лишь на миг спрятал от Учителя взгляд: отвел глаза.

— Да только откуда у тебя такая уверенность в том, что Фурсов с Волковым заодно?

— Так они раскрыли себя, перед тем, как в меня стрелять, — пожал плечами Нерон. — Я ж передавал генералу.

— Ну да, ну да… С другой стороны, мотив у Фурсова есть, — задумался Учитель. — Все же, до Афгана он служил под началом Волкова. Ну и думаешь, догадался, что шеф послал его в город, чтобы просто убрать где-нибудь подальше от Краснодара?

— Да. Думаю, догадался, — покивал серьезно Нерон.

— Ну, распоряжения у меня насчет Фурсова однозначные. Генерал приказал убрать его. Подстроить все так, будто прикончили его местные братки. Да только он сейчас у этого Летова. Сидит где-то в застенках.

— Компромат тоже у Летова, — поддакнул Нерон.

— Значит, цель у нас одна.

— Да. У меня есть идея, как мы поступим.

— Стой-ка, стой-ка, — поднял могучую руку Учитель. — Как это «мы»? Мне светиться не велено. Оперативную часть работы ты проделаешь сам. Я должен только докончить дело. Все. Ты все разнюхиваешь, я устраняю цели.

— Цели? — Удивился Нерон.

— Шеф приказал убрать Летова и Волкова тоже. Про эту Оборону я справки навел. Сойдут они за ОПГ, на которую можно спихнуть смерть старика и Фурсова. А Летов… Ну что ж, его гибель можно будет обосновать тем, что товарищ Фурсов доблестно защищался.

— Зря ты смеешься над мальцом, — покачал головой Нерон. — Летов сейчас как раз ключевая фигура. Не исключено, что он и компромат под охрану взял.

— Нет, Вася. Волков — мужик упрямый. А еще недоверчивый. Он по-любому припрятал компромат у себя.

— Я предлагаю так: взять Волкова нахрапом, ну и кого-нибудь из ближайших дружков Летова. Вынудим его выдать нам Фурсова, а заодно, если ты, все же прав, и компромат.

— Летов — тертый калач, не так он прост. Мы уже с Фурсовым его недооценили. Ну и что вышло? Нет. Я считаю, нужно брать самого Летова. И выдвинуть требования его дружкам. Есть у него несколько. Я разузнал. Руководят вместе с ним охранным предприятием.

Учитель не надолго задумался. Потом с хрустом открутил крышку с бутылки, разлил по грязноватым рюмкам, которые нашел в кухонном столе.

— Знаешь, где ихняя Оборона базируется?

— Да, — Нерон кивнул. — На границе с промзоной. Узнать это было несложно. У них объявления в газетах висят.

— Ну и хорошо. Ну! Будем!

Они чокнулись и опрокинули по стопке. Неронов скривился, когда беленькая обожгла горло. Учитель и бровью не повел. Даже не занюхал рюмку.

— Короче, в таком случае, организуй наблюдение. Выясни, когда Летов бывает в конторе. Где бывает Волков. Ну и выяви подходящее для операции время, — Учитель хлопнул в ладоши, — будем работать.

— Говоришь, нащупал? — Спросил я в телефонную трубку.

— Да, — отозвался на том конце Волков. — Объявился информатор. Говорит, есть сведения по поводу показаний.

— Может Нерон? — С подозрением спросил я.

— Я тоже опасаюсь западни, — признался старик. — Потому, собственно говоря, и звоню тебе. Нужно мне, чтобы ты и твои ребята подстраховали. Иначе я бы не обременял тебя, Витя, этой встречей. Сам бы сходил к информатору.

— Кто он?

— Подробности узнаешь при личной встрече.

— Когда, где? — спросил я.

— Сегодня. Восемь часов вечера. Бар на Сенной.

— Под сенным мостом? — Уточнил я. — Название бара?

— Так и называется «На Сенной».

— Понял. Будем.

Положив трубку, я глянул на часы. Подходило шесть вечера.

Степаныч ушел еще час назад, а Фима с Женей отдыхали сегодня после ночной смены. В Обороне я остался один. Я сделал несколько звонков друзьям, сказал, что нужно выручить Волкова. Мы договорились, что я заеду за всеми ними по очереди.

Закрыв контору на ключ, я пошел к своей БМВ.

На дороге, ведущей на промзону, было почти пусто. Единственная машина светила фарами, разгоняя густые вечерние сумерки.

Сначала я даже не придал этому значения. Когда за спиной завизжали шины, я обернулся. Тачка со свистом затормозила у стояночного кармана. Когда из машины полезли какие-то амбалы, я сунул руку во внутренний карман куртки, нащупывая там рукоять нагана.

Только достав пистолет, я понял, что амбал был один. Здоровенный детина в свитере и джинсовой, подбитой белым мехом куртке, выбрался из машины. Прежде чем выстрелить в него, у меня в голове пробежало:

«Ну и харя. Такого удара я еще не видал».

Здоровяк же, за долю секунды смерил меня взглядом, сосредоточил его на револьвере, направленном в его сторону. На грубом лице мужика появилась странная ухмылка, а потом он двинулся в мою сторону.

Я не мешкал. Надавил на тугой спуск нагана. Оружие дважды вздрогнуло в моей руке. Вздрогнул и здоровяк, когда обе пули попали ему прямо в грудь, проделав там аккуратные дырочки. Он отшатнулся. На миг лицо амбала исказилось болью, однако он тут же взял себя в руки.

Судя по тому, что крови на его свитере не появилось, я понял: здоровяк носил бронежилет.

Не сказав ни слова, он бросился на меня. Я было наставил ствол в голову гиганта, но выстрелить не успел. Несмотря на свои габариты и явную полноту, этот мужик был быстр. На удивление быстр.

Он схватил мою руку, дернул вверх. Бабахнуло снова. Это я по инерции нажал на спусковой крючок. А потом понял, что не могу освободиться, настолько могучая у него была хватка.

Здоровенный мужик просто сжал мне запястье так, что хрустнуло, а потом отобрал наган. В его огромной руке револьвер казался детским пистоновым пистолетиком.

Не растерявшись, я попытался ударить коленом в пах, но и тут гигант меня опередил: он слегка повернулся, подставляя под удар бедро. В следующее мгновение, гигант дернул меня к себе. А потом мне в живот прилетело пушечное ядро. Во всяком случае именно такие ассоциации пришли мне на ум, когда он ударил меня под дых.

Воздух немедленно выбило из груди. Вспыхнувшая, как звезда, острая боль в одно мгновение сменилась тяжелой и ноющей, разливавшейся по всему телу. Дойдя до коленей, она заставила их подогнуться. Я просто рухнул на землю.