Чтение онлайн

Он смеётся, но взгляд блуждает по коже, и от этого загораются щёки и даже на кончиках пальцев огоньки.

— Никуда я тебя не прогоняю, но… у тебя выходной сегодня?

— Он самый, — кивает и дарит мне самую широкую свою улыбку. — И завтра. И до конца недели что-то типа отпуска.

Я задумываюсь, пытаясь вспомнить, какой сегодня день. Суббота! Значит…

— То есть целую неделю ты не будешь ездить на свою жутко важную работу? — уточняю, нажимая на кофеварке большую красную кнопку.

— Именно. Целых девять дней я полностью твой. Рада?

— Я ещё пока не поняла, — делаю вид, что всерьёз задумалась. — Пока это кажется сном.

Максим смеётся, а я укоризненно качаю головой, чем вызываю ещё один приступ хохота.

— Давай завтракать, — предлагаю, и Максим кивает. Присаживается за стол, но есть не торопится, лишь из-под полуопущенных ресниц следит за моими перемещениями по кухне.

— Чем заниматься сегодня планируешь? — спрашивает промежду прочим и усаживает меня к себе на колени.

От неожиданности охаю, но мгновенно привыкаю к тому, что подо мной не стул, а крепкие бёдра Максима. Ёрзаю, обвиваю шею руками и задумываюсь.

— Я хотела… пойти на собеседование, — шепчу и отвожу взгляд. — Я нашла одну вакансию… мне подходит.

Максим хмурится, смотрит на меня испытующе, о чём-то думает.

— В смысле на собеседование? — переспрашивает, словно в моих словах кроется какая-то неразрешимая шарада. — Это ещё зачем?

На мгновение кажется, что он недоволен. Разгневан даже, рассержен.

— Как это зачем? — снова ёрзаю, подбирая нужные слова. — Я не собираюсь же всё время на твоей шее сидеть. Это… неправильно, я к такому не привыкла.

— Не привыкла она, — бормочет, чем-то сильно недовольный. — Ты не видела, что ли, мою шею? Там для тебя точно место найдётся.

— Ты против, чтобы я работала? — удивляюсь, хотя мы ведь никогда об этом не разговаривали. А вдруг он действительно не желает, чтобы его женщина занималась чем-то, кроме дома и его сына. Вдруг он домостроевец? — Но… у меня ведь образование, мне оно нравится, я люблю экономику, работу свою любила. Просто меня сократили, фирма урезала штат. Макс, я с первого курса работала, пыталась расти над собой, мне элементарно скучно просто готовить и стирать, уныло.

Я тарахчу, как из пулемёта стреляю, а Максим щёлкает меня по носу и улыбается.

— Нет, я не против, чтобы ты работала, — его голос спокойный, Макс полностью расслабленный. — Я против, чтобы по всяким бессмысленным собеседованиям ходила — глупости это. Ты могла меня просто попросить, у меня в компании всегда есть свободные вакансии. Зачем тебе какие-то другие фирмы?

— В “Византии” бывают свободные вакансии?

— Чему ты удивляешься? — не понимает. — У меня огромная компания, с множеством разных подразделений и филиалов, производств и контактов. Так что одному образованному и очень симпатичному экономисту там местечно точно найдётся.

Я осмысливаю его слова, а он наклоняется ко мне, проводит носом по шее и шепчет:

— Только ты должна понимать: придётся проводить собеседование с генеральным. Он, знаешь ли, очень требовательный и жёсткий… а ещё, у него в кабинете полная звукоизоляция и широченный стол.

— То есть предлагаешь через постель место получить? — мне нравится этот обмен пошлыми дерзостями, нравится чувствовать тепло тела Максима, ощущать вибрацию низкого голоса.

— Конечно, через постель. Обычно, генеральный так не делает, но тебя обязательно захочет трахнуть на своём широченном столе. А потом в конференц-зале, и в переговорной…

Но вдруг он отстраняется и, став необычайно серьёзным, спрашивает:

— Чему ты всё-таки удивилась? Насчёт “Византии”?

— Просто Павлик… я ведь хотела, я спрашивала у него. Всё время спрашивала! Он говорил, что штат полностью укомплектован и ещё требования у компании слишком высокие, мне мозгов не хватит…

Господи, какой ужас. Как я вообще могла всё это терпеть?

Теряюсь, замолкаю. Не хочу больше об этом говорить — неприятно, а я ведь самой себе поклялась, что не впущу в свою жизнь негатив, но от мыслей и воспоминаний никуда не деться, их слишком много во мне.

— Штат может быть полностью укомплектован только в крошечных фирмах, — заявляет, поглаживая большим пальцем мой подбородок. — Знаешь, вначале пути мне достаточно было одного бухгалтера и мы со всем справлялись. Но когда растут масштабы, и каждый день в компании появляются новые проекты, новые филиалы, вакансию всегда можно найти. Павлик тебе лгал. Впрочем, я не удивляюсь.

Максим отпивает большой глоток кофе и смотрит на меня со значением.

— Но это, наверное, будет неправильно… у нас же отношения.

— У нас не просто отношения, ты скоро будешь моей женой, но я всё равно не вижу в этом ничего ненормального. Единственное, к чему тебе нужно быть готовой: не все сотрудники в восторге от меня. Я жёсткий руководитель.

Я откусываю кусочек булочки, жую. Вкусно, а в голове тысяча мыслей, но я хочу устроиться в компанию Максима. Работа в “Византии” — неплохой шанс проявить себя.

Мы завтракаем. Кормим друг друга, болтаем о всякой ерунде, смеёмся. Пока не проснулся Ярик, есть время побыть только вдвоём, и мы на всю катушку этим пользуемся, наслаждаемся случайными касаниями, взглядами, поцелуями, поглаживаниями и любовью.

Так проходит час, а в дверь вдруг звонят. Максим усмехается, спускает меня с коленей и просит подождать немного. Уходит прочь, а я убираю тарелки со стола, напевая себе что-то под нос.

Я просто счастлива, и больше мне ничего не нужно.

За спиной шаги, и яркий цветочный аромат наполняет комнату. Оборачиваюсь, смотрю на Максима, а он протягивает мне огромный букет цветов.

— Ну что? Готова?

— К чему?

— Стать моей женой. Сегодня. Готова?

Я набираю полную грудь воздуха, дышу глубоко, встряхиваю кистями рук, чтобы унять нервную дрожь в кончиках пальцев. Не помогает. Вытаскиваю из квадратной коробки бумажную салфетку, пропитанную тонким ароматом цветочного парфюма и промакиваю вспотевшие ладони. Они липкие — я слишком волнуюсь.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть, но я улыбаюсь, понимая, что там, за тонкой преградой, Максим.

— Вообще-то невесту до церемонии видеть нельзя, — повторяю глупую фразу, услышанную однажды в каком-то фильме, и напряжение постепенно уходит на второй план.