Чтение онлайн

Зажег настольную лампу и отодвинул в сторону меню и коробку с сигарами, чтобы добраться до телефона. Только тогда он остановился, изумленно размышляя, кому же звонить. Единственные полицейские, которых он знал, были симпатичные парни в форме из Национальной полиции, в мягких шапочках со сверкающими поясами и кобурами — и кроме того, как же может человек, не говорящий по-испански, разыскать необходимый департамент?

Ответ, который наконец-то пришел в голову, заставил его положить на место телефонную трубку и открыть дверь, соединяющую кабинет с конторой ресторана. Не глядя миновав ее, он поспешил вниз по лестнице в поисках Луиса Кастанца.

Как и следовало полагать, преступление такого рода относилось к сфере деятельности секретной полиции, и команду, прибывшую через несколько минут после телефонного звонка Кастанцы, возглавлял сам генеральный инспектор, стройный, симпатично выглядевший мужчина лет сорока пяти, с седеющими висками, быстрыми внимательными глазами и спокойной манерой разговора. Его звали Гектор Гвесада, и, к счастью для Рассела, он говорил по-английски всего лишь с легким акцентом.

Вместе с ним прибыли руководитель следственного отдела, смуглый плотный человек по имени Ренальдо Диас, эксперт по дактилоскопии с фотокамерой и прочим оборудованием и несколько детективов. Вскоре приехал и врач, осмотрел тело и после того, как он поговорил с Квесадой и были сделаны фотографии, тело увезли.

До сих пор Квесада просил Рассела, Клер Тремен и Кастанцу оставаться в спальне. Теперь же, после того как плитки пола перед стеной с вмурованным сейфом были вымыты, он пригласил их в гостиную. Когда все расселись, по очереди внимательно осмотрел каждого, как бы прикидывая, с кого начать. Наконец он показал на сейф.

— Мы нашли его открытым, — начал он.

— Вы думаете, он был взломан? — спросил Кастанца.

— По крайней мере, на это похоже. К сожалению, мы не знаем, когда это произошло. Вполне возможно, тот, кто это сделал, был застигнут на месте преступления и воспользовался оружием, чтобы заставить навсегда замолчать Макса Дарроу, когда тот пытался вмешаться. Может кто-нибудь из вас что-то добавить по этому поводу?

Он замолчал, слегка приподняв брови. Не услышав ответа, опустил их снова.

— Внутри не было ничего особенно ценного, — добавил он, глядя на Кастанцу, — но вот эти соглашения показались мне интересными. Вы знали о них?

— Да, — сказал Кастанца, — и я могу объяснить, почему они были составлены.

Он наклонился вперед, расстегнул свой белый смокинг, оперся на подлокотники кресла — и в этот момент Рассел заметил тяжелое кольцо с печаткой на среднем пальце его левой руки. Он быстро глянул на сидевшую рядом с ним Клер, но та, казалось, ничего не заметила, и он промолчал.

— Когда я приехал из Португалии, — продолжал Кастанца, — то быстро понял, что иностранцам очень трудно начать свое дело здесь, в Панама-Сити. Американцам это можно, но остальные сталкиваются с большими трудностями при получении разрешений. Я профессионал сервиса, — добавил он, — квалифицированный метрдотель. Это моя профессия. У меня были деньги, но я понимал: чтобы открыть ресторан, мне нужно найти…

Он замялся, подыскивая подходящее слово и жестикулируя обеими руками. Рассел подсказал:

— Сговорчивого партнера. Человека для прикрытия.

— Совершенно верно, — кивком головы поблагодарил за помощь Кастанца. — Я осмотрелся и изучил окрестности для того, чтобы выбрать подходящее место. Я повсюду наводил справки. И при этом всплыло имя Макса Дарроу как хорошо известного в здешнем обществе человека. А кроме того, он был американцем и легко мог получить нужное мне разрешение. Мы обсудили проблему и пришли к согласию.

— И вы подписали это секретное соглашение, — сказал Квесада.

— Правильно. Нам представлялось, что будет лучше, если Макс Дарроу будет значиться единственным владельцем ресторана.

— И ваше дело процветало, — добавил Квесада.

— К счастью.

— Вы делили прибыль?

— Не в том смысле, как вы подразумеваете. За мою долю я получал значительно большую зарплату, чем обычно платят человеку на этой должности.

— Пожалуйста, продолжайте.

— Несколько недель назад, — усмехнулся Кастанца, — Дарроу украл из моей комнаты — или сделал так, что он был украден — мой экземпляр этого соглашения.

— Вот этого секретного соглашения?

— Да, вот этого секретного соглашения.

— А без него — сказал Квесада, — вы не можете претендовать на участие в деле.

— Совершенно верно.

— Итак, согласно статьям этого соглашения, в случае, если один партнер умрет, то другой становится полным собственником дела. — Он взглянул на Диаса, который стоял рядом и время от времени делал заметки в своем блокноте, затем снова посмотрел на Кастанцу. — И вот это случилось.

— Я был в ресторане, когда мистер Рассел прошел сюда через другой вход.

— Мы еще не знаем, когда Макс Дарроу был убит.

— Если бы я убил его, — сказал Кастанца, — то взял бы документ.

— Возможно. Но для того, чтобы вступить в собственность, необходимо предъявить соглашение. Если бы условия стали известными, могли возникнуть вопросы и подозрения. — Квесада протянул руку. — Умный человек предпочел бы оставить открытым сейф, из которого исчезли ценности и в котором остался только этот документ. В такой ситуации он выглядел бы невиновным, как вы и хотите себя представить, но дело все равно перешло бы ему.

Рассел посмотрел на Квесаду с уважением и невольной дрожью, когда вспомнил о портсигаре и изумрудах, которые жгли его раскаленным железом в кармане пиджака. Если бы он был умнее и обладал более упорядоченным умом, у него нашлось бы время избавиться от них. Проще всего было положить коробку в бюро или в ящик стола до приезда полиции. В этом случае они нашли бы ее и строили дальше свои версии, оставляя его вне подозрений. Вся беда заключалась в том, что толковые мысли приходили к нему слишком поздно, и он знал это; и еще он знал, что теперь было поздно избавляться от камней — или, может быть, еще не поздно?

Будь они обнаружены, то существенным образом подкрепили бы мотивы, нужные Квесаде для объяснения такого убийства, и осталось бы мало надежды, что удастся доказать правду, по крайней мере, на первых порах. Даже сейчас было довольно трудно поверить в историю о сыне Дарроу и сувенирах; чего же можно было ждать от полицейских? Он быстро прокрутил в голове все эти доводы, хватаясь за соломинку, когда Квесада повернулся к девушке.

— Вы пришли в девять часов, мисс Тремен, — сказал он, — что, вы раньше договорились с мистером Дарроу о встрече? И в какое время это было?