Чтение онлайн

— Мне очень жаль, — сказала телефонистка, — но линия занята.

Рассел двинулся в ванную, мгновенно возникшее было разочарование рассеялось, когда он осознал, что, по крайней мере, девушка у себя в номере. Он почистил зубы, ополоснул лицо холодной водой и причесался. Когда он снова вернулся к телефону, номер 306 ответил.

— Привет, — сказал он, — как насчет искупаться?

— Мне очень жаль…

— Слишком облачно?

— Я должна ехать в город.

— О, — протянул Рассел, снова погрустнев. — Хорошо, а что вы скажете насчет того, чтобы вместе поужинать?

Она опять заколебалась.

— Я… я не знаю, как долго там пробуду. Лучше не стоит строить планы.

— Вы не будете возражать, если я позвоню позже, — Рассел почувствовал, как невольно в его словах появляется холод.

Она ответила: конечно, нет, не будет, и он повесил трубку. И неожиданно для себя самого выругался, так как понял, в чем заключается его главная беда. До этого момента он думал только о себе. Настолько сильно хотел быть с ней, что его поведение определялось той глупой чувствительностью, которая является характерной болезнью всех влюбленных мужчин. И в результате его собственные эгоистические интересы затенили единственный по-настоящему важный факт.

Кто-то пытался убить ее, и, несомненно, сделал бы это вчера ночью, не будь его рядом. Он обещал себе, что будет рядом с ней до тех пор, пока не убедится, что она в безопасности. Так как же он мог? Он знал, где она находится и куда направляется, тогда чего же он ждет?

— Будь внимательнее, парень, — сказал он вполголоса и быстро, но тщательно оделся, проверив перед тем, как выйти из номера, наличие денег и сигарет в карманах.

Джим был уверен, что с того момента, когда он повесил трубку, и до того, как вышел на тротуар перед отелем, прошло не больше трех минут. Невдалеке беседовали четверо водителей, одним из них был Педро, немедленно увидевший его и направившийся навстречу, оскалив в улыбке крупные зубы.

— Я же сказал, что я буду здесь, мистер Рассел, — объявил он. — И вот я здесь. Вам нужна моя машина?

Рассел подтвердил, и когда Педро подъехал к бровке тротуара, попросил подождать. Потом, мысленно скрестив пальцы в надежде, что вышел вовремя, он отступил в глубь внутреннего дворика, устремив взгляд на главный вход.

Клер Тремен появилась пару минут спустя. Она не видела Рассела, он мог наблюдать за ней, оставаясь незамеченным, и то, что он увидел, заставило его сердце биться чаще и ощутить приятный звон в ушах. Она была в хорошо сшитом желтом платье, на ногах легкие белые с бежевым туфельки, под мышкой белая сумочка. Волосы, выкрашенные в два цвета, изумительно светились, когда на них падал свет, а загорелые ножки изящно понесли ее вдоль тротуара.

Прежде чем она его заметила, Рассел подошел и коснулся ее руки. Зеленые глаза широко и удивленно раскрылись, но она не остановилась. Просто произнесла: «О…» — но теперь он уже шел в ногу с ней и провел ее оставшиеся до машины Педро несколько метров.

— Сюда, пожалуйста, если вы не возражаете, мисс Тремен.

Педро уже стоял, держа руку на распахнутой дверце, с одобрительной улыбкой на физиономии. Он поклонился.

— Педро, — сказал Рассел. — Это мисс Тремен. Она мой очень хороший друг, так что веди машину осторожнее.

— О да, — сказал Педро и закрыл дверь. — Да, мистер Рассел.

Он обошел машину и занял свое место за рулем. Когда машина тронулась и Рассел повернулся, чтобы взглянуть на девушку, приятный звон все еще стоял в ушах, на лице его сияла улыбка и чувствовал себя он очень хорошо.

— Вы действительно мой очень хороший друг, не так ли?

Теперь она взглянула на него. Что-то случилось с уголками ее рта, но глаза были по-прежнему широко открыты и насторожены, словно она не была уверена, хочется ей засмеяться или нет.

— Я тоже собирался в город, — сказал он. — Вот и подумал, что могу вас подвезти… Можно теперь я расскажу вам о Лоле?

Эта фраза все и решила. На ее лице появилась улыбка, дрогнули уголки рта, и раздался смех, мягкий и неожиданный.

— Да… я умираю от желания узнать все о Лоле, — сказала она. — Полагаю, я выглядела глупо сегодня утром.

— Нет, ничего подобного.

— Я была несколько удивлена, — продолжала она, не обращая внимания на его слова.

— Я тоже был удивлен.

— Должно быть, я выглядела ужасно смешно, — сказала она, все еще хохоча, — гордо выразив свое законное возмущение. Как это она сказала? «Заходите, дорогая. Я уже ухожу»?

Теперь уже они смеялись вдвоем, и Рассел сказал:

— Я подумал, что это вы.

— Что?

— Я имею в виду, когда она постучала.

— А она не позвонила вам перед этим или не известила каким-то другим способом?

— Нет. Я только встал, услышал стук, открыл дверь и увидел ее.

— Но что ей было нужно?

— У нее было определенное предложение, — сказал Рассел, и его смех оборвался, когда он стал рассказывать о происшедшем разговоре и о предложении, сделанном Лолой.

К тому времени, когда он закончил, уже никому из них не приходили в голову легкомысленные слова. Хорошее настроение было испорчено, девушка с печальным видом слушала его, а мысли их вернулись к смерти и убийству. Когда она поняла, что это все, то спросила, что бы это значило, и он ответил, что не знает.

— Но это похоже на шантаж, правда?

— Это будет выглядеть именно так, если я заплачу ей.

— Она должна что-то знать.

— Безусловно.

— Но не о том, кто убил Макса Дарроу.

— Я сомневаюсь в этом, — он немного помолчал, приводя в порядок свои мысли, а затем вернулся к одной из них, которая, в свете всего, что он знал теперь, показалась ему наиболее логичной. — Я могу предположить, что ее кто-то послал.

— Чтобы посмотреть, что вы ответите?

— Чтобы посмотреть, каковы шансы получить деньги.

— После этого вы что-нибудь слышали о ней?

— Я видел ее в «Перешейке», — сказал он, — разыскивал Кастанцу, а она там обедала. Я спросил, готова ли она совершить сделку, а она меня игнорировала. Она не захотела говорить на эту тему и вела себя так, словно хотела от меня отделаться.

— Есть у вас хоть какое-то представление, кто ее подослал?

— Это я могу только предполагать. Мне кажется — Ал Фолли.

Она протянула: «О-о», — и это прозвучало так странно, что он покосился на нее. Она смотрела вниз на свои руки, сидя совершенно неподвижно, на щеках появилась странная бледность. И наконец, все еще не двигаясь, она спросила: «Почему вы так думаете?»