Чтение онлайн

Тоненькое существо сняло капюшон и оказалось молоденькой зомбяшкой:

— Гражданин Хыгр хочет сказать, что он выберет из вас тех, кто будет работать в тюремных мастерских…

— Где это видано, — над толпой взлетел пожилой летун, — чтобы те, кого еще не осудили, где-то работали! Вы что, хотите отправить нас на каторгу?

Толпа зашумела.

— Ваша не работать — моя откусить ваша голова.

Повисла тишина.

— Гражданин Хыгр хочет сказать, что отказывающиеся работать будут наказаны…

— Хыррр!!!

— Прошу прощения. Гражданин Хыгр поправил меня: нежелающие работать будут наказаны путем откушения головы.

Так уж получилось, что единственным имеющимся в распоряжении товарища Речника экспертом по иномировым технологиям оказался Хыгр. То есть огромный яггай, бросающийся в глаза как слон на пляже. А ведь чтобы привлекать его к определению непонятных предметов, нужна легенда, причем железная, такая чтобы потенциальный шпион не догадался, что яггай не просто так торчит крупногабаритным столбом, а цепким взглядом выбирает предметы, попавшие сюда из другого мира.

Первоначальное предложение — назначить его на должность, отвечающую за конфискованное имущество врагов революции. Тогда присутствие чиновника по конфискату никого не удивит. Может, здесь находится что-то, ранее принадлежащее врагам народа… тьфу ты, революции… и гражданин чиновник хочет лично в этом убедиться. Или же — если происходит арест — хочет предварительно оценить возможный объект конфискации.

Идея понравилась всем, кроме Димки. По его глубокому убеждению — основанному на нескольких знакомых таможенниках — заниматься конфискатом — дело грязное и криминальное. Ладно, если бы его постоянно привлекали для «экспертизы», так ведь нет — судя по всему ему придется или реально заниматься вещами, или же у кого-нибудь возникнет вопрос: что это за синекуру тут устроили для товарища яггая?

Димка попытался было донести эту мысль до господина Шарля, но тут в разговоре промелькнула одна интересная мысль…

Товарищ Речник посетовал, что имущество — это хорошо, но вот что делать с самими врагами? Сидят в камерах, занимают место, на них тратятся деньги и еда, а в столице и без того нет хлеба…

В голове Димки щелкнуло. Нет хлеба. Нет товаров для обмена. Нет рабочих, чтобы делать товары.

— Делать их работать.

— Думали, — тут же подбил идею на взлете Речник, — каторжные работы сейчас не нужны, а вещи, сделанные неумелыми руками, да еще из-под кнута… За такие товары для обмена крестьяне не только хлеба не дадут, но еще и прогонят из деревни.

— Делать так, — Димка не хотел терять хорошую идею. Он изобразил удар кулаком по ладони, — Быть железо, ударить — стать нож.

— Штамп?

Димка успел уловить еле слышное «тррр» перед тем, как интуиция подставила перевод. Работает…

— Думал и об этом, — нет, положительно, Речник решил обламывать Димку по всем направлениям, — но реки у нас в столице нет. Да и налаживать производство…

— Река? — не понял Димка.

Зачем река?

— Ну а как поднимать штамп? Руками? Вода вращает колеса…

Димка вздохнул. Мир Свет уже не в первый раз говорил ему о том, что изобретать — дело непростое…

— Погодите… — внезапно оживился тролль, — Вода вращает колеса… Заключенные…

В глазах товарища Речника вращались огромные колеса, в которых, на манер белок, бежали заключенные.

— А что? Можно попробовать…

Так Димка стал начальником с длинным титулом и оказался в тюрьме, где отбирал заключенных, подходящих для его целей.

Одно дело — заниматься интригами и совсем другое — строить. Пусть рабочие и не рады такому «зашанхаиванию», но все-таки они — не таджикские гастарбайтеры и стоят перед выбором «работа или смерть». И пусть смерть — только вероятность, в конце концов, товарищ Речник собирается в ближайшее время устроить своим коллегам маленький тридцать седьмой год, после чего режим в отношении врагов революции смягчится и попавшие за длинный язык будут отпущены… До этого еще нужно дожить. Никакой гарантии, что завтра р-революционные товарищи Каменотес и Пивовар не захотят устроить показательную гекатомбу посреди площади.

«Простите, ребята, но со мной вам будет лучше»

Димка оглядел толпу. Приходится прикидываться тупым и злобным дикарем. Иначе работать не станет никто, а других рычагов воздействия, кроме внешности, у него нет.

Неожиданно Димка усмехнулся, вогнав в дрожь стоявших поблизости заключенных. Он подумал о том, что лет через сто будут рассказывать легенды о том, что в тюрьмах революции служили толпы зверообразных яггаев, которые заставляли работать до изнеможения несчастных заключенных, а падающих от усталости поедали живьем. И найдутся свидетели, которые видели все это собственными глазами.

— Моя нужна человек работать делать круг делать зерно маленькая.

— Гражданин Хыгр хочет сказать, что ему нужен мастер мельничных колес.

Флоранс, которая напросилась быть секретарем и переводчиком новоиспеченного начальника, не очень понимала, что говорит Димка и если бы он не объяснил ей заранее — с привлечением рисунков — то сейчас, скорее всего, была бы немая сцена.

Толпа отшатнулась от невысокого зеленомордого.

— Твоя быть мастер?

Тот затравленно оглянулся, но помощи не увидел:

— Д-да… Я раньше делал мельничные колеса… Но я не понимаю, в чем мое преступление… Все их делали: и мой отец и мой дед и мастер Жильбер, тот, что жил на улице… Почему именно меня арестовали?

— Что твоя делать?

— Я ничего не делал!

— Гражданин Хыгр хочет спросить, за что вас арестовали?

— Ни за что!

— Хыррр!

— То есть, я хотел сказать… Ну нельзя же сажать людей в тюрьму за то, что им не нравится новая власть!

«Можно. Еще как можно… Смотря какая власть…»

— Твоя идти моя. Твоя работать.

— Но…

— Хыррр!

Зеленомордый с лицом приговоренного к казни зашагал к выходу.

— Товарищ Сталевар, вчера я нашел решение проблемы с войсками интервентов!

Товарищ Речник ходил туда-сюда по своему кабинету, нездорово возбужденный. Зомбик Сталевар меланхолично следил за ним глазами. Последнее время ему казалось, что товарищ Речник… как бы это помягче выразиться…

— Големы! — остановился тролль — Боевые големы!

Рехнулся.

Точно, рехнулся.

— вчера один изобретатель показал мне опытный экземпляр. Достаточно будет построить пару сотен таких — гигантов, закованных в броню — и любая армия противника бежит! Бежит в страхе!

Сталевара можно было понять: про ультиматум, истекающий через пять дней, он знал, а про иномировых шпионов и работающее в кабинете подслушивающее устройство — еще нет.

Темный трактир. Зал со сводчатыми потолками. Старые, изрезанные ножами, залитые вином столы.