Чтение онлайн

По работе в Москве с Юлием Михайловичем мне приходилось встречаться и ранее. Он всегда производил впечатление основательного, знающего свое дело, высокообразованного и эрудированного человека.

Многие современные, так называемые «карьерные дипломаты», особенно вышедшие из среды переводчиков, не понимают и никогда, видимо, не поймут, что самое главное для посла и вообще крупного дипломата — это прежде всего глубокий аналитический ум, хорошее знание жизни, основательная эрудированность в социально-политических, экономических и общекультурных вопросах. Надо, видимо, хоть немного разбираться и в военных вопросах, поскольку они в наше время занимают немалое место в международных делах. Мне всегда было как-то стыдно и просто коробило, когда какой-нибудь мидовский, посольский работник или журналист начинал с большой легкостью судить о военных вопросах, в которых он совершенно ничего не смыслит.

Кроме этого, как мне представляется, посол, крупный дипломат, чтобы он действительно состоялся в таком качестве, должен быть сложившейся личностью со своей заметной биографией, достойной прожитой жизнью и службою Отечеству. Желательно также, чтобы он имел какой-то опыт управления коллективами людей. Работая всю жизнь «заведующим своим телом» и бегая с папкой по коридорам, невозможно стать полноценным руководителем.

Категория же дипломатов, лишенных всего этого (пусть иногда и способных), обычно на первый план выдвигает схематизированный дипломатический этикет, протольные формальности, бравирование знанием иностранного языка. Порою создается впечатление, что для них уйти от существа вопроса и отделаться ничего не значащими общими фразами, улыбаться и говорить на иностранный лад или заложить ноги по-американски — важнее, чем высказать убедительные доводы и отстоять интересы своей страны.

Нет сомнения и дипломатический этикет и протокольные нормы важны, но они не должны превращаться в самоцель.

В свете сказанного, Ю. М. Воронцов виделся всем нам, работавшим с ним в Афганистане, олицетворением многих хороших политических, дипломатических и просто человеческих качеств. В нем органически слиты и глубокое знание дела, умение поставить во главу угла суть дела и подчиненный именно интересам дела (а не отделенный от него) естественно проявляемый дипломатический этикет. Как всякий мудрый, много знающий человек, он каждого человека умел слушать с таким вниманием и заинтересованностью, как будто он впервые познает все, что ему говорят. Своим личным обаянием, доброжелательностью, доступностью он как-то притягивал к себе людей и пользовался большим авторитетом и среди советских сотрудников и афганцев и иностранных представительств других стран. Правда, он не очень вникал во внутрипосольские хозяйственные дела. Как первому заместителю Министра иностранных дел ему частенько приходилось отлучаться в Москву.

Но свои профессиональные задачи он решал успешно. Он оказывал большое влияние на президента, других афганских политических деятелей и в самое трудное переломное время после ухода советских войск многое сделал для того, чтобы вселить уверенность афганскому руководству в возможности противостоять вооруженной оппозиции и в практическом осуществлении политики национального примирения.

В условиях, когда лидеры оппозиции не хотели идти на непосредственные контакты с Наджибуллой и его окружением, большая заслуга Ю. М. Воронцова состояла в том, что он очень активно работал с афганской оппозицией, выполнял посреднические функции между афганским правительством и лидерами моджахедов. Он переписывался с ними, обстоятельно разъяснял советскую позицию и взгляды афганского правительства по прекращению войны и полному выполнению Женевских соглашений. Много работал с представителями МИД Пакистана, Ирана, Индии. Для встречи с ними и лидерами афганской оппозиции неоднократно выезжал в Пешавар, Тегеран, Дели и в другие страны. Благодаря усилиям Ю. М. Воронцова, намечались уже видимые сдвиги в поиске сближения позиций сторон. Но, к сожалению, в последующем наш МИД недостаточно активно действовал в этом направлении.

Ю. М. Воронцов основательно вникал и в военные вопросы, поддерживал нас во многих делах и мы с ним очень дружно и согласованно работали.

В 1990 г. послом СССР в Афганистан прибыл Б. Н. Пастухов. Борис Николаевич родился в 1933 г. и известен как один из видных советских политических деятелей. Длительное время он возглавлял молодежное движение, был избран первым секретарем Центрального Комитета Коммунистичекого Союза молодежи. В 1982 г. стал председателем государственного комитета издательства. С 1986 г. перешел на дипломатическую работу, в частности, был послом СССР в Дании. После убытия Ю. М. Воронцова прибыл послом в Афганистан.

Если бы попытаться в нескольких словах охарактеризовать главную суть натуры Бориса Николаевича, то можно было сказать — это сгусток спресованной неиссякаемой энергии. Как всякий умный и образованный человек, он точно схватывал особенности дипломатической службы, протокольные нормы. Вместе с тем, как опытный политический деятель, хорошо понимал социально-политические и экономические проблемы Афганистана. С самого начала главное внимание уделял оказанию помощи афганскому руководству в мобилизации внутренних ресурсов Афганистана для восстановления экономики, обеспечения населения продовольствием и топливом. Именно он стимулировал и всячески подталкивал оказание непосредственной помощи населению Кабула со стороны Московских партийных и общественных организаций. Неоднократно выезжал в северные районы страны и вместе с сотрудниками торгового представительства добивался возобновления добычи нефти, газа, поставок их в СССР, оживления торговли между СССР и Афганистаном. Благодаря его усилиям вернулась в Афганистан часть советских гражданских специалистов.

Много усилий приложил Б. Н. Пастухов нейтрализации противоречий в афганском руководстве. С целью более глубокого ознакомления с обстановкой он помногу часов один на один беседовал с афганскими политическими и военными деятелями. В феврале 1990 г., когда особенно обострились отношения между группировкой Наджибуллы и халькистским руководством (Танаем, Карвалем, Гулябзоем), Борис Николаевич пытался предотвратить открытое выступление халькистов, но тогда это не удавалось по изложенным выше причинам. Кстати, Министра обороны генерала Таная он вместе с его советником генералом Б. П. Шейным пригласил к себе в гости и после обильного потчевания стремился его убедить в необходимости налаживания отношений с Наджибуллой. В ответ генерал Танай вытащил пистолет и предлагал послу застрелить его, если он не прав или, если посол хочет, то он сам застрелится. Генерал Б. Шеин, будучи человеком физически крепким, отнял у него пистолет. Когда на следующий день Танаю возвращали его пистолет, он удивленно спросил: «Как мой пистолет попал к вам?» Ему было сказано: «Вы его вчера забыли в посольстве».

Б. Н. Пастухов прилагал большие усилия для вывоза и доставки в Кабул материальных запасов из Хайротона. Непосредственно участвовал в формировании транспортных колонн. Часто выезжал на Кабульский хлебозавод, через афганских представителей следил за тем, чтобы хлеб попадал во все районы Кабула и в первую очередь к наиболее бедным слоям и беженцам.

Одновременно он активно вникал в военные вопросы, настойчиво добивался, чтобы в минимально необходимых размерах продолжалось оказание военной помощи Афганистану. Писал телеграммы, многократно разговаривал с самыми разными должностными лицами в Москве, использовал старые знакомства и все другие пути, чтобы содействовать укреплению позиций Республики Афганистан.

Борис Николаевич, будучи прирожденным вожаком, лидером, знал буквально каждого человека не только в аппарате посольства, но и среди коллективов других ведомств. Живо интересовался вопросами быта, снабжения, культурного досуга, обеспечения безопасности советского персонала. В этих делах были большие трудности, ибо многие обеспечивающие и торговые организации после вывода войск отвернулись от тех, кто остался в Афганистане. Но несмотря на все сложности, наш посол как-то ухитрялся удовлетворять наши первоочередные потребности. Несмотря на обстрелы территории посольства и многие другие суровые условия в нашей жизни, посол, со свойственным ему молодежным задором, умел организовать и вечера отдыха, ухитрялся вытащить из Москвы в Кабул артистов, делал и много другого, чтобы по возможности украсить и облегчить жизнь наших людей.

Из истории известно религиозное движение «Пастухова согласие». Между различными ведомствами и отдельными людьми были, конечно, и разногласия и противоречия и интриги, но все же Борису Николаевичу удавалось сохранять в коллективе, насчитывавшем около 300 человек, «Пастухова согласие». Правда, религиозные последователи «Пастухова согласия» осуждали пользование деньгами, выступали за нерасторжимость браков, отвергали самосожжение. Борис Николаевич деньги совсем не отвергал, но был готов последним поделиться с каждым нуждающимся. Нерасторжимость брака гарантировалась его очаровательной, милой и очень общительной супругой Жанной Павловной. Самосожжение как обряд для его жизнерадостной натуры было противоестественно. Но он не считался с собой, когда речь шла об обеспечении жизни других людей. В частности, Борис Николаевич, вел себя очень мужественно во время мартовского мятежа 1990 г. Под интенсивным обстрелом обошел все помещения, территорию посольства, пока не убедился, что все люди надежно укрыты.

На протяжении всей нашей работы у нас с Борисом Николаевичем было полное согласие и сотрудничество с ним доставляло большое удовлетворение.

В жизнеобеспечении Кабула и в целом Афганистана большую роль играло наше торговое представительство, которое возглавлялось очень талантливым организатором, замечательным человеком Романом Иосифовичем Купревичем. Он хорошо знал народное хозяйство Афганистана, его ведущие предприятия, руководителей экономических ведомств, предпринимателей, был очень активным, деятельным человеком. Роман Иосифович не только способствовал поддержанию торговых и других экономических советско-афганских отношений, но и возобновлению работы многих ранее остановленных промышленных предприятий, доставке в Кабул продовольствия из других районов страны.