Чтение онлайн

Меня часто спрашивают: как появились эти фото и какое отношение я имею к Галине Улановой?

Отвечаю: «Однажды я провел с нею ночь…»

Не знаю, как среагировала бы на подобное заявление Галина Сергеевна. Могла сказать, что я лишился разума, и не стала бы слушать мои объяснения. Или же улыбнулась, мол, шутка получилась…

Предугадать ее реакцию всегда было сложно, а потому мало кто решался писать о ней, просить дать интервью или рассуждать о ее творчестве. Bee характере чувствовался некий стержень, и он пронизывал ее во всем – в отношении к людям, оценкам тех или иных событий, а также в ее категоричности суждений.

Я говорю об этом потому, чтобы понять те чувства, которые я испытывал, когда неожиданно для меня самого пришлось писать о Галине Улановой. Не будь знакомым с ней, наверное, сомнений у меня не было бы. Однако совсем иное чувство охватывает тебя, когда знаешь, что поутру герой твоего опуса будет читать его, а потом выскажет свое мнение. Причем напрямую, без экивоков, честно и прямо…

История эта начиналась много лет назад, когда я был заведующим отделом информации «Комсомолки». В отделе специальным корреспондентом работала Таня Агафонова.

Должность «специальный корреспондент» в газете особая по многим причинам. Она требует не только высокого профессионализма, таланта, оперативности, но и умения находить выход из, казалось бы, безвыходной ситуации. Всеми необходимыми качествами Татьяна обладала. Для нее, казалось бы, не было ничего невозможного. Любое редакционное задание – будь то защита бельков в Белом море или поиски снежного человека в горах Памира – она выполняла блестяще! Надо было только убедить ее, что никто другой не способен выполнить подобное задание, и успех был обеспечен… Однажды вечером в редакции зашел разговор о том, что неплохо бы взять интервью у Галины Улановой. Начали фантазировать и вскоре пришли к выводу, что газета пойдет у читателей нарасхват, если мы начнем публиковать воспоминания Улановой, которые потом можно будет издать отдельной книгой.

Что в этом необычного?

А то, что Галина Сергеевна не давала интервью, а тем более откровенничать ни с кем не будет…

Таня загорелась…

Я не мог и догадаться о том, что это редакционное задание в корне изменит ее жизнь. Она навсегда «ушла» к Улановой, стала очень близким для нее человеком. Вернуть в «Комсомолку» Татьяну так и не удалось.

Однако контакты мы с ней поддерживали. И именно Таня открывала многим людям, которым она доверяла, дорогу к Улановой. В том числе и мне. Несколько раз мы с женой бывали в гостях у Галины Сергеевны, там познакомились с Владимиром Васильевым и Екатериной Максимовой. В этом доме готовились совершенно потрясающие безе, белоснежные и удивительно воздушные, и только безумец способен был отказаться от прелестной сладости. Стой поры моя жена и я любят именно эти пирожные, но столь вкусных я уже не встречал ни разу.

В канун Нового года звонит Таня Агафонова и с присущим только ей придыханием говорит, что в первых числах января выйдет Указ о присвоении Галине второй Звезды Героя, и это случается впервые в истории, чтобы деятелю культуры давали такую высокую награду второй раз. По мнению Тани, «Правда» должна достойно отметить это событие.

Конечно, я с ней согласился, но заметил, что «Уланова проходит не по моему ведомству», мол, я занимаюсь наукой и учеными, но Николаю Потапову, который руководит отделом литературы, я сообщу эту информацию немедленно.

Прошло пару дней, вновь звонит Таня, сообщает, что Указ подписан и завтра, в канун дня рождения Галины Сергеевны, будет передан в печать.

И в этот момент в кабинет мой входит Потапов, говорит, что никого из искусствоведов найти не смог – все в разъездах, а потому материала об Улановой нет и не будет.

– Вас бы на космос бросить, – замечаю я, – вы бы покрутились и навсегда распрощались бы со своей спокойной жизнью…

– Согласен, – кивнул Потапов, – но у нас ритм жизни иной, чем у вас. Впрочем, докажи, что вы все можете – вот и напиши об Улановой!

– Ну и напишу! – Я принял вызов и только вечером понял, насколько был самонадеян. Честно признаюсь, я ничего не понимаю в балете, просто наслаждаюсь им, а потому, как рассказать читателю, чем именно выделяется Уланова из остальных, в чем именно ее величие?

Несколько попыток начать писать об Улановой как о балерине закончились неудачно: слова были стандартными, холодными и даже формальными. Так писать об Улановой нельзя!

А как надо?

В начале четвертого родилась первая строка, которая и определила характер всего материала.

«Признание в любви» – два слова, которые определили мое отношение к Улановой – балерине, наставнику, женщине, человеку.

Я писал:

«Не принято публично признаваться в любви. Но сегодня можно – ведь у Галины Сергеевны Улановой день рождения.

Не правда ли, стоит произнести эту фамилию, и возникает то удивительно теплое чувство, что делает нас лучше, добрее, возвышенней?

„Вот все кругом твердят: Уланова, Уланова, Уланова – ничего особенного – самая обыкновенная богиня!“ – Алексей Толстой сказал это невзначай, а проходят десятилетия, и глубже понимаешь, насколько он мудро выразил наше отношение к Галине Улановой.

„Обыкновенная богиня“ – это талант, труд и место Улановой в отечественной культуре. Это и дань уважения к народу, который подарил человечеству Шаляпина и Уланову.

Я не случайно назвал их рядом. Из многих великих имен. Федор Шаляпин поднял русское оперное искусство столь высоко, что даже Милан признал себя побежденным. Его, рожденного на берегах Волги, называют „русским богатырем“, в голосе которого звучала и вековая боль народа, и его безудержная удаль, величие и любовь к жизни. Галина Уланова открыла нам совершенство человеческой красоты, нежность и мягкость души того самого богатыря, голосом которого пел Федор Шаляпин.

В ней всегда жила сказочность. Того мира, который окружает ее не только на сцене, но и дома, во время репетиций, на гастролях в стране и за рубежом, среди учеников. Казалось, она смотрит на все удивленно, радуясь человеческой доброте и не понимая зла…»

А закончил материал я так:

«… Это было в 44-м. Группе летчиков, отличившихся на фронтах, вручали ордена. На следующий день они улетали в свои части, а вечером их пригласили в Большой театр.

– Танцевала Галина Уланова, – вспоминал мой отец. – И это было еще одной наградой для нас…»

К утру материал был написан.

Принес его Николаю Потапову. Тот сразу же прочитал статью. Понравилась. Потом вдруг задумался, сказал: «А как будем подписывать? Просто – Владимир Губарев, непонятно: почему?..»

Минут через пятнадцать заходит ко мне, торжественно провозглашает:

– Решение найдено! Подпишем «лауреат Государственной премии СССР», и это оправдывает, почему научный журналист пишет о балете…

Действительно, звание многое оправдывало, так как я был первым правдистом, кто в новое время получил такую премию.