Чтение онлайн

Ах, это конфетти общественного конфуза, этот сложносочиненный запах скандала: богатые бездельники и богемные дивы — и в противовес им бомжи.

Меня вдруг пробило и я по неосторожности зацепилась за голый гипсовый манекен, а потом сползла к неживым гладким ногам: вот здесь он был, по этому полу ходил и вот здесь сейчас я.

Рукой впитала в себя шершавость и хладность паркета.

Со стен глядели полароидные черно-белые снимки. Улыбающиеся белозубые бляди-модели вместо улаевских черных бомжей. Рука Бахмана дотронулась до моей застывшей в ожиданье макушки. Шелковые красные шары в воздухе, перед глазами. Золотые ресницы, золотая пыльца: совершенство любви. Свежесть и дуновение — будто где-то распахнули окно. Почему-то вспомнилась маленькая боковая дверь на верхние этажи. Абракадабра аббревиаций, имена, имена, имена. Откуда в магазине женской одежды вдруг взялись мужские ботинки, галстук, рубашка? Что-то двигалось и изменялось, что-то росло, но так неуловимо, что источника было никак не найти.

Манекен, приблизившись, заговорил: «Вы нашли все, что вам нужно?» Ответ: «Да, я нашла». Шатаясь, как после бессонной ночи, вышла из магазина. Оранжевые дорожные рабочие испарились, ветер не дул, неожиданно стало тепло. Разгоряченные щеки и желание жить для него — ерунда, что уже мертв. Вечером в баре когда-то работавшая на него фотографша уточнила, что бахмановская галерея была не на первом, где сейчас магазин женской одежды, а на втором этаже.

* * *

from<Ulay@xs4all.nl>: E-mails из Амстердама, 20 мая и 2 июня 2008

— Дорогая Маргарита, было бы здорово, если бы ты организовала мне выставку в США. У меня есть целая сокровищница полароидных снимков, скопившаяся еще с семидесятых годов. К сожалению, обо мне знают лишь по нашим акциям с Абрамович, но меня совсем не устраивает такое положенье вещей.

Не только потому, что я заслужил большего, но и потому, что мои работы, сделанные и ДО, и ПОСЛЕ Марины, вдохновили целое поколение перформансистов.

Для всего этого необходим интересный кураторский ракурс. Чтобы изменить ситуацию, вероятно, нужен артдилер, который выставит мое творчество в правильном месте и введет его в нужный контекст.

* * *

Секс сух, как пара слов, оброненная в одночасье.

Как стерильные, протертые спиртом, пустые столы в кабинете врача.

Не рука в тряпичной темноте складок — будто мышь скребется в углу.

Будто тряпка трет с усилием пол.

……………………………………………………………………………………

Неожиданно в голову приходят теплые, животворные мысли, будто в теле вдруг обнаружился подземный ключ. Конькобежец легко скользит по влажному льду.

……………………………………………………………………………………

Его образ, разъятый на части и посему несоставимый в одно: передо мной.

Кристаллы смерти, белая пыль, вброшенная в пустое пространство.

Парящая в воображении голограмма вместо гладкого голого тела.

Архивные электроны и элегантные арткаталоги вместо эмоций, эрзац вместо эрекции.

ПОЧЕМУ? ГДЕ?

Первый всхлип, последний рывок.

……………………………………………………………………………………

Вот он уже здесь: сосредоточиться, объединить секс и искусство, смерть и жизнь, балансирующую на самой грани ритмично движущегося на простынях тела.

Сердце стучит, будто кто-то всем весом давит на грудь.

Только что был далеко, и вот уже кажется, что нет никакой разницы: жив или мертв.

Ведь даже мертвый, он ухитряется принести мне физическое ощущение счастья.

* * *

from<Ulay@xs4all.nl>: E-mail из Амстердама, 19 ноября 2007: воспоминания о выставке «Долгоиграющая Пластинка — Бездомный проект»

В 1992-м году я сделал серию из тридцати шести больших фотопортретов бездомных негров Нью-Йорка. К этим портретам я добавил около дюжины фоторабот, посвященных борьбе за гражданские права в США.

На открытие выставки пришло очень много народу. Мои тридцать шесть черно-белых портретов красовались на стенах. Кроме того, я пригласил всех изображенных на портретах бездомных (36 чел.) в галерею и лично, буквально за руку, провел каждого из них вовнутрь, протискиваясь сквозь толпу.

Я раздал им огромные кружки, на которых было написано «Я обожаю Нью-Йорк» и пообещал, что к окончанию выставки они доверху заполнятся мелочью богатеев. Посетители же были сражены не только изображенными на Полароидах (чернокожие бездомные в рубище и рубцах — разве это гламур?), но и тем, что все «модели» присутствовали в галерее.

Очень немногие заинтересовались таким поворотом событий и стали заводить разговоры с бездомными, чего бы никто не стал делать на улице, когда все спешат и отмахиваются от этих уличных демонов и в лучшем случае кидают в их шляпу или кружку монетку — а в худшем случае туда просто плюют!

Несмотря на энтузиазм и денежные вложения Бахмана, на выставку не появилось ни одного отклика, ни одной рецензии в центральной или глубоко периферийной газете.

Ни слова — тлетворная тишина!

Видимо, местных арт-критиков взбесил сам факт того, что какой-то выскочка-европеец ярко и неприкрыто «комментирует» борьбу за гражданские права в США.

Другой выставочный зал Бахман отдал Джеймсу Ли Байарсу, видимо, зная, что мы с Байарсом были друзьями.

Байарс все покрыл черной матовой краской: стены, полы, потолок. Зал был абсолютно пустым и только на полу можно было разглядеть какой-то крохотный, плохо различимый предмет. Это была дробинка от пугача.

Вход в зал был прегражден при помощи черного витого каната, и Байарс стоял перед этим канатом с угрожающим видом, стесняя и пугая людей.

И над всем этим действом парил и царил Бахман, всецело доверившийся нам и положившийся на наш гений и вкус.

* * *

to:<AskarianFilm@gmail.com>: E-mail в Берлин, 7 июня 2008

— Дорогой Дон! [29]Знаю, что Вам нравится моя проза, но пишу Вам по личному поводу. Как на армянском ответить на вопрос «Сколько машин?»

Возможно, Вы слышали о Джеймсе Ли Байарсе, который мечтал создать Центр Вопросов. Джеймс Ли заявлял, что Будущее Вселенной зависит от того, какие мы поставим вопросы — но ответы совсем не важны.

Обзвонив всех выдающихся мыслителей современности, Байарс понял, что его проект провалился, ибо мыслители не только не предоставили ему списка вопросов, но просто-напросто отказались с ним говорить.

Вот и передо мной стоит задача, к которой не знаю, как подступиться.

Вот и передо мной маячит вопрос, который безуспешно всем задаю.