Чтение онлайн

И от каждого смешка за кадром у оторвы будто стекало на пол лицо. Валентина, которая хотела показать имениннику, что по эту сторону экрана организовала ему лучший день рождения, чем у него был по ту, уже сама поняла, что облажалась. Та, кто смеялась фоном, явно устроила день рождения гораздо лучше. Похоже, Императрица все-таки сделала то, чего бунтарка боялась: испортила вечеринку. Для этого ей не пришлось не то что ее разгонять, но даже говорить. Достаточно было смеха — причем за кадром.

— Ну все, народ, мне пора, — сказал Мишель, очевидно желая присоединиться к этому веселью.

Его довольная лыба исчезла, картинка покачнулась, однако камера не выключилась, и в кадре появился потолок. Все вокруг замерли, безмолвно пялясь на экран, как будто ожидая сцену после титров. И таки получили ее.

— Это что за жест был? — усмехнулся где-то по ту сторону именинник. — Ты меня за такие наказывала!

— Этот жест? — отозвался голос, обычно заносчивый, однако сейчас непривычно веселый. — Или этот?

— Ну все, ты напросилась!..

Следом раздался скрип кровати, женский и мужской смех, сплетающиеся вместе, шелест одежды.

— Дурак, — еще веселее произнес ее голос, — ты камеру забыл!

— Ой, — в ракурс вернулся еще более мятый Мишель. — Народ, а чего ждем?

Вместо ответа вся гостиная по эту сторону охреневши молчала.

— Все, пока-пока! — помахал он.

В следующий миг в кадр влетела женская рука, схватила его за шею и нетерпеливо утянула прочь. И только когда камера наконец отрубилась и экран затянула чернота, на всю гостиную разнеслось:

— Бл*…

Да, именно с такими звуками и проигрывают деньги на собачьих бегах. Похоже, сегодня Валентина поставила не на того кобеля. И, несмотря на надетую майку королевы, королевой опять оказалась не она.

— У него там что она? — тихо, словно не веря, спросил любитель смотреть на мир вверх ногами.

— Нет конечно, — со смешком отозвался кто-то, — никто ж никогда не трахался с Императрицей…

— А я говорил, что у них было! — триумфально изрек еще один.

Под начавшееся бурное обсуждение, она там у него или нет — во что часть собравшихся до сих пор отказывалась верить — я направился к Дане, единственной, кто не рванула к экрану и осталась на диване, потому что, по-моему, уже просто не могла встать. Судя по виду, она там вообще умирала, и кто-то должен был дать ей свежий воздух.

— Мне так плохо… — выдавила подруга, когда я осторожно потряс ее за плечо.

— Все нормально будет, — обнадежил я, помогая ей подняться. — Пойдем, подышишь…

Подхватив под бочок, я вывел позеленевшую милашку из гостиной. Нашел в общей куче курток наши, накинул одну на нее, другую на себя и, вновь приобняв мою недотрогу, против чего она сейчас не возражала, вышел с ней на вечернюю улицу. Дана вдохнула прохладный воздух и, кажется, немного ожила.

— Что, легче? — спросил я, все еще поддерживая ее для надежности.

— В школе, тройничок, анал… — вместо ответа пробормотала она. — Что, у тебя уже и такое было? И еще кто-то постарше…

Я лишь пожал плечами.

— Ты ужас как развратился, ты знаешь? — вздохнула подруга и зябко поежилась.

— Не больше, чем остальные. А то и меньше, учитывая, сколько там осталось более трезвых, чем я.

— Да плевать мне на остальных! — чуть не выпав из моих рук, она пылко повернулась ко мне, лицом к лицу. — Знаешь, зачем я сюда пришла? Я сюда пришла только потому, что думала, что тут будешь ты!

Глаза то синие, то серые, то голубые, казалось, каждую секунду меняли цвет. Длинные чуть слипшиеся ресницы смотрелись одновременно женственно и неопытно, а от стертых стаканом губ до сих пор умопомрачительно пахло клубникой — как и от ее волос, как и от всего тела. Чувствуя, как меня повело, я подался к ней. А дальше… ее вывернуло на промерзлую землю. Я только и успел убрать ее локоны. Да, всегда надо иметь друга, который подержит волосы, пока тебя тошнит. И не говори, что эта дружба без преимуществ.

— Ты не умеешь пить, ты знаешь, — сказал я, когда ее немного отпустило.

— Я никогда не пила… — простонала она, усаживаясь на ступеньки крыльца.

Я приземлился рядом, подруга облокотилась на меня и, такое ощущение, снова собралась умирать. Однако куда быстрее, чем прохладный воздух, в сознание ее вернул назойливо затрезвонивший смартфон с высветившимся «папа» на экране.

— Дана, ты где? — завопили по ту сторону, едва она приняла вызов. — Говорил же быть дома к одиннадцати! Ты время вообще видела?..

Мне казалось, еще чуть-чуть, еще одно слово любимого папы — и ее опять стошнит. Даже меня от таких криков уже начинало выворачивать.

— Здрасьте, — сказал я, забрав у нее смартфон. — Дана сейчас со мной.

Вопли мгновенно прекратились, и на той стороне повисла недобрая пауза, как бы говорящая, что меня узнали.

— Если так беспокоитесь, приезжайте и заберите ее, — я назвал адрес. — Она немного перепила.

— Ты!.. — смартфон опять взорвался. — На хрена ты спаиваешь мою дочь?!

— А что вы на меня кричите? Я и так вам одолжение делаю. В общем, приезжайте и просто ее заберите. Или я сам ее заберу, — добавил я для ускорения.

— Заберешь ты! — рыкнул он. — Только попробуй! — и бросил трубку.

— Что со мной не так? — пробормотала моя пьяненькая недотрога, когда наши пальцы столкнулись во время передачи ее смартфона обратно.

— Перепила, — пояснил я очевидное.

— Ты же знаешь, — она вскинула свои глаза-хамелеоны на меня, — что ты мне нравишься? Очень-очень… Гораздо больше, чем просто друг… и даже больше, чем просто друг с преимуществами… И я не хочу просто преимуществ, я хочу… — и тут ее еще разок стошнило, несомненно усиливая романтизм момента.

На этом и ее запал, и все пьяные откровения закончились. Подруга снова прислонилась ко мне, пробормотала «как хорошо, что ты…», явно забыла, чем хотела закончить, закрыла глаза и задремала. Совсем скоро за спящей принцессой примчала карета, пугая всю улицу скрипом своих явно не исправных тормозов.

— Я тебе сколько раз говорил, — прорычал ее папаша, подскакивая к нам, — увижу с дочерью, яйца оторву!

— И это вся моя благодарность, что ли? — отозвался я, осторожно передавая целую и невредимую дочь в его лапы.