Чтение онлайн

Объяснение кажется здравым, но лишенным смысла, ведь есть автопилот у корабля. Слова Аве дополняют решение:

– Забыл, топлива нет в корабле.

– Папа! – воскликнул я. – Ты сделал это специально? Знал, что не просто так. Мы хотели сегодня улететь. Эх, что же делать сейчас!

Папа взъерошил мои волосы, сказав:

– Когда мы в последний раз пребывали в радостном семейном кругу? Не припомню случаев в нашей семье! Быстрей домой, а то пирожки с капустой остынут.

Мы с сестрой понурили головы, пошли следом за родителями в дом с палисадником, любовно сделанным, с заботой.

В доме происходила семейная обстановка, которая настраивала сердца на лад, слышимый за пределами дома. Нет грусти что, ночь прервется, либо уйдем в небытие.

Время лилось спокойно, не замечал ход, иногда была слышна грусть, которая таилась в уголке сердец, иногда показывалась, дабы частью поселить сомнение в том, что должно произойти.

Лились беседы, не замечая, что не остановить, ибо заканчивается, обнажая грани душ, которые сломаются от молчания. Она закралась в головы и поселилась, не желая выйти. Тайна и понимание, которое видится внутри, остальным не хочешь показывать, дабы понять тревогу и породившие причины. Не знал, что о чувствах лучше не молчать, сразу высказывая, не давая прогореть фитилем, не оставить след воска, а вечно гореть, чтобы светить во тьме окружающих проблем.

Если они тлеют в голове, то могут спалить систему отношения к миру. Будет не понятно, какой оттенок сути несут, где стирается грань между тем, что надумал, где новые пределы открывают жизнь и отношение к ней. То, что думается в миг и означает понятливость оценки, которая истлевает и не дает больше огня, раньше гревшего, теперь исчезнувшего в попытке озарить мир. Какое дело миру до твоих эмоций, если каждый человек видит далеко не весь вид, предполагающий след, который не взять, оставив в свалке эмоций. Не хранил в сердце, так как многое переросло черту, которая означает не хотящей брать лишний груз, который тянет на дно самооценки, осуждающей, клюющей вечной, как мир, проблемой.

Вижу в поступках, которые говорят о скрытии истинных чувств, иную подоплеку, становящейся понятной с осознанием, что увидел и понял, какое значение имело в прошлом. Семья понимала подавленное состояние и не хотела губить, ставить под пулю, нагнетая обстановку, которая не решится, если дальше придумывать проблемы, не свыкнуться с мыслью, надо идти дальше. Проще отпустить, чем привязать детей к себе, не давая повода посмотреть на событие иным способом, не своим взглядом, который имеет застарелый подход, никак не соотносимый с реальностью, а наоборот, уводящий обратно. Конечно, родители всегда хотят быть с нами, не пуская из гнезда, строят причины, по которым остаешься дольше, забывая, какие истинные мотивы кроются в поступках, которые ранее не были понятны.

Раньше было сотни линий, не понять, как нарисовать или найти объект суждения, в сравнении с которым понимается взгляд в целом. Понимание отличается от ранее видимой реальности, чем больше смотришь со стороны людей, которые относятся по-иному. У родителей четкая установка, надо максимум выжать из того, что имеют сейчас, подольше находится, не убегать. Понятно, что, сколько людей, столько мнений, но рассуждаю сейчас о взгляде со стороны, как понимания того, как чувства исходили от Аве и Мады. Ведь не знаю, что кроется за пеленой глаз, не могу сказать, какие тянутся мысли по поводу, как максимально выжать из момента, хочется подольше побыть и составить быт, который надолго забудется. Без детей дом опустеет.

Родители много переживают, это нормально, так как сходится переживание и жалость. Волнуются, не высказывают мысль, которая важнее рассуждений. Вот она: всегда думают, их дети никогда не вырастут, будут пребывать в таком возрасте, когда надо заботиться и считать шаг, рассуждая о нем и понимая, где кончается детство и начинается взрослая жизнь. А я тогда знал, нельзя вечно пребывать в колыбели семейного гнезда, должен начать путь, который перевернет реальность, что вырос. Родители не хотели принять и дать вожжи от жизни в руки. Хотя они начали нас провожать, но факт, что Аве не заправил корабль, сильно раскрывает характер, чем вся психология и исследование глубин необъятного сознания.

Отталкиваюсь от пребывания внутри себя, иду туда, где остановился в повествовании. Вспомнить, а то под толщей слов и рассуждений, которые льются потоком, трудно найти и проследить событие, случившееся и пойманное в тиски восприятия, когда можно проследить и уловить детали. Но метод также плох тем, что вечно пребывать в себе не смогу. Должен исходить из короткости того, что идет, не раздумывать в прошлом, а возвращаться к повествованию. В противном случае, конечное время пройдет, не остановиться. Не пойму до конца, который увидел, главное понял. Прокручиваю событие, чтобы яснее и четче увидеть, черты записать, дабы прорисовать точнее, а не оставить не ясную тень или подобие смысла, как бледную копию. Возвращаюсь к прошлому. Вижу…

… стол, наполненный скудными припасами, которые покинули опустевшую кладовку. Полки, бывшие наполненными, теперь источают бедноту и жалость обстановки. В сознание просачиваются запахи пирожков.

Вижу в мельчайших деталях, как идёт время в тесной кухне, где мы расположились. В тесноте да не в обиде, слова с Земли проникли в наш лексикон и не отличить, какой язык зародился раньше. Кухня теснилась, каждый погрузился в загадку начинки. Ароматы раскрывались и давали повод для насыщения, погружения в планы о жизни.

Кстати, о планах, не могу себе представить, что молодые люди смогут стать торговцами, поднатореть в искусстве переговоров, смочь дать отпор рынку и пиратам.

В тишину вклинился голос Аве, проложивший ясность в мысли, которые не давали покоя:

– Как вы собираетесь, не имея опыта, преуспеть в торговле?

Слышу свой голос, отливающий юностью, тогда переполнявшей сосуд тела:

– Мы хотели заработать кредитов. К примеру, купить мебель и продать её на Марсе.

Аве подтвердил мои слова:

– Это здраво, но всегда надо изучить, уточнить контакты на Марсе. Мада, дай телефон.

Аве его взял. Набрал номер и позвонил. Сотни тысяч километров, на удивление, быстро передали сигнал. Услышал писк и голос на Марсе:

– Красный рынок овощей вас слушает. Что хотели?

– Добрый день. Планета Фаэтон, Аве, – начал отец.

– Аве? Сколько лет, а крови утекло! – незнакомый голос перебил. – Что-то стряслось или овощи предложишь без крио-капсулы?

– Овощи не предложу, знаю, работаете с Землей, – поморщился Аве. – Слушай, есть контакт того, кому интересна мебель?

– Мебель всем нужна, так как нет качественной, – начал марсианин. – Могу сам приобрести, но с руками оторву и не пожалею тебя! У нас больше оружия, но на нем не поспишь.

Отец смутился и ушёл в раздумья.

Голос с Марса забеспокоился:

– Аве? Аве? Марс дери, связь плохая. Ты меня слышишь?

– Слышу. Забыл о ваших словах и манере разговаривать, – сказал отец.

– Дело привычки или пули! У вас всё модели есть? – марсианин ответил.

– Можем любую сделать, на заказ, по чертежу, по отличной цене. Говори, какая точно мебель требуется, а также количество, – взял себя в руки Аве.