Чтение онлайн

Конечно же, далеко не все женщины согласятся с тем, чтобы их считали людьми второго сорта.

Несколько раз нам с Аней приходилось ездить в Берн в российское консульство – к примеру, когда ей надо было получить новый паспорт или поменять свою фамилию после замужества. Мы ездили туда на машине, и поскольку найти свободное парковочное место рядом с консульством – не самая простая задача, чаще всего сначала я подвозил Аню к консульству и только потом искал место для парковки (и обнаруживалось оно, как правило, весьма неблизко).

Степень подготовленности всех ваших документов, а также предварительная оплата услуг консульства (деньги отправляются почтовым переводом), как правило, роли не играют – всегда найдется какая-нибудь недооплаченная пошлина, из-за которой снова придется ехать на почту. Когда мы ездим вдвоем, то на почту отправляюсь я, а Аня остается в консульстве, сохраняя свое место в очереди.

Проблема в том, что расстояние до почты совсем не близкое. Поэтому надо брать свою машину, и значит, терять парковочное место, либо совершать весьма продолжительный променад до почты и обратно и при этом не опоздать, поскольку почта закрывается на обед с 12.30 до 14.00 (да-да, «Mittag» [3] в Швейцарии – это вам не шутки). Консульство же ведет прием посетителей только в утренние часы, с 9.00 до 12.00. Представьте, что вам назначено, скажем, на 11.30. Пока вас пригласят, пока просмотрят все документы, уже стукнет 12.00. И тут вам сообщают, что нужно заплатить еще какой-то там сбор, и единственный способ сделать это – отправить почтовый перевод на счет консульства! В моей голове никак не укладывается: почему эти пошлины нельзя оплатить непосредственно в посольстве?! Если не успеваешь на почту, то приходится возвращаться домой (а в нашем случае это без малого два часа езды), потому что к тому моменту, когда на почте заканчивается обед, консульство уже будет закрыто. Значит, надо будет снова записываться на прием в посольство и потратить еще один день в попытках подать свое заявление.

Все это я рассказываю вовсе не для того, чтобы описать специфику работы российского консульства в Берне. Работники консульства профессионально выполняют свои обязанности; просто им приходится действовать в таких вот условиях.

Я о другом.

Все посетители консульства – женщины. Русские женщины. Все они там по сходным поводам – получают новый паспорт (у всех россиян два паспорта – внутренний и международный), меняют гражданство, меняют документы в связи со сменой фамилии и т. д. Аня разговаривала с некоторыми из них в ожидании своей очереди – истории у всех одинаковые. Все они замужем за европейцами после развода с русскими мужьями и, как правило, у этих женщин есть ребенок от первого брака. Они хорошо образованны, знают по меньшей мере три языка (немецкий или французский – в зависимости от того, в какой части Швейцарии они живут, и английский, в дополнение к своему родному).

Я был вместе с Аней в консульстве несколько раз, несколько раз Аня ездила сама, и картина всегда одна и та же – только женщины. Все это весьма симптоматично и наглядно демонстрирует происходящее в России. Молодые талантливые женщины покидают страну. Своей судьбе я за это благодарен, но Россия определенно в них нуждается!

В общем и целом русские не такие уж материалисты. Откровенно говоря, русские – и снова я подчеркиваю, что это лишь утверждения общего характера – в отношении денег весьма наивны, поскольку воспитывались в иной системе ценностей, если сравнивать с более прагматичной Европой (о ценностях смотри главу 16).

В некотором смысле все это кажется невероятным, поскольку означает, что имущество редко приобретает особый статус, и, теоретически, предпочтение отдается людям и отношениям (о важности друзей и семьи смотри главу 8).

Обратной стороной медали, однако, становится отсутствие в России культуры гордости обладания. Русские относятся к вещам, как будто они ничего не стоят, и как будто на индивидуальном уровне бережливое к ним отношение совершенно излишне. Если что-то сломалось, то это чужая проблема.

Меня поразили бесхозные мебель, автомобили, земля и строения, ветшающие и разрушающиеся, потому что никто не хочет заниматься их содержанием. В обществе не существует идеи бережного отношения и заботы по отношению к своему имуществу, даже если человек при этом не богат и владеет немногим. Ощущение, что сама идея ответственности за то, чтобы хоть что-нибудь осталось следующим поколениям, просто никому не приходит в голову.

Я рискну предположить, что такое равнодушное отношение к собственности распространяется и на самую важную часть человеческой жизни – на семью, на брак. Я же считаю, что все, что стоит иметь, стоит и того, чтобы о нем заботиться. Неуважение, пренебрежение, оскорбление или неверность не способствуют поддержанию здоровых супружеских отношений. И мужчинам, и женщинам нужно прикладывать усилия для поддержания брака.

Вспоминается, как Аня однажды спросила меня, почему все дома в Норвегии, даже в отдаленных деревеньках, выглядят такими ухоженными, и почему люди так много времени тратят на заботу о своих домах и садиках. Будто им больше заняться нечем, сказала она, и почему этим хлопотам отдается предпочтение? Я ответил, что свой дом или квартира, дающие нам ощущение родного дома, – самое большое капиталовложение, которое за свою жизнь многим только и удается сделать. Свой дом – повод для особой гордости, что и гарантирует бережное отношение, а значит, и длительную сохранность, и ухоженный вид.

К тому же дом – это сбережения. Многие люди в течение долгих лет откладывают деньги, чтобы к старости иметь хоть какие-то активы. Потом они могут продать свой дом и купить дом поменьше, или же более подходящий для жизни на пенсии и при этом еще, если получится, отложить некоторую сумму, оставшуюся от сделки.

Дом должен быть красивым и ухоженным, однако это вовсе не значит, что он должен быть с «претензией». И даже обеспеченные люди стараются не выставлять напоказ свое богатство (по крайней мере, так это было раньше!) по причине свойственного скандинавской культуре эгалитаризма [4] , а также понимания того, что признаки хорошей жизни, такие как хороший дом, невозможны без усердной работы нескольких поколений.

Все это чуждо русскому образу мыслей. За 75 лет коммунистического режима поколения русских выросли в обществе, в котором государству принадлежало все. Предполагалось, что государство позаботится обо всех материальных нуждах. При этом режиме ценить материальное или хотя бы говорить о нем считалось неприличным. Гордиться способностью позаботиться о себе было совершенно не принято.

Постоянно навязывалась скромность, но это была такая скромность, которая принижала человека: он должен значить меньше, чем коллектив или безликая масса. Подобная скромность всегда продвигается и навязывается диктатурами, ведь она облегчает процесс контроля и сводит к минимуму потребности отдельного индивидуума. Если вы один из миллионов, то ваши потребности не имеют значения. А имеет значение лишь общее дело, родина и общественный интерес, что на практике означает лишь интерес правящей элиты.

Когда в 1991 году Советский Союз распался, маятник качнулся в противоположном направлении. Доминирующим стало вовсе не индивидуалистическое, а эгоистическое поведение.

Экономика стала не капиталистической, а криминальной. Собственность и экономические объекты, такие как богатые природные ресурсы, раньше принадлежавшие государству, оказались захвачены и разворованы аппаратчиками и бюрократическими шишками. Последние стали так называемыми олигархами, контролирующими новую экономику вместе с политическими лидерами.

Потому-то сегодня богатые русские так бесстыдно сорят деньгами (домами, автомобилями, украшениями), что у них нет представления о гордости и нет понимания сути истинной скромности. Они считают, что им не нужно «вести себя прилично».

Такое бессмысленное выставление напоказ своего богатства легко превращается в вульгарность, особенно если соседствует с российской отчаянной бедностью, бросающейся в глаза. И, как мне кажется, не стоит удивляться, что большая часть старшего поколения россиян считает, что в советские годы жилось лучше.