Чтение онлайн

В городе было напряжённо, неприятно. Братья не находили себе места, когда Виргуня, Нина, или Лида шли на рынок. Но ничего не могли с этим поделать – мужчинам без специального разрешения выходить из дому было очень опасно. Всем было опасно, но для мужчин это почти всегда плохо заканчивалось.

И вот однажды оно произошло…

Произошло то, что Нина и Виргуня – Лида осталась дома с детьми – пошли на базар, взяв с собой почти последнее из того, что годилось для обмена. Пошли и не вернулись. Их не было к положенному часу, не пришли они и позже, когда прошло то время, которое заложили «на непредвиденную задержку». Братья метались между окнами и мамой, пытаясь успокоить её под разными предлогами. Когда ждать уже было бессмысленно, Ваня оделся и вышел на улицу. Он спокойно, нарочито спокойно, чтобы не создавать дополнительного волнения, пересёк двор, но как только вышел за ворота, стремглав пустился к площади. Он бежал со всех ног, плохо представляя себе, что будет делать, как искать, где найти – он не представлял себе этого ничего. Он только молил Бога, чтобы его не задержали, пока он не найдёт женщин – действие его пропуска уже закончилось и по их, немецким понятиям Ваня был нарушителем оккупационного режима.

Ему повезло – его не задержали по пути, он каким-то чудом не наткнулся на патрули и добрался до базара. На площади непривычная обстановка – торговля то ли была, то ли уже свернулась, где-то разрознено стояли продавцы со своей ветошью, но без рыночного ажиотажа. В воздухе висело напряжение… Боясь этого, он всё же заставил себя обернуться в сторону столбов, тех самых столбов, на которых обычно… Столбы были пусты… И тогда он увидел на самом краю площади, на выезде с неё, грузовик с людьми в кузове. Предчувствуя неладное, Ваня бросился туда – в кузове у борта сидели они, Нина и Виргуня. Там сидело много женщин – кузов был наполнен до отказа – но своих Ваня увидел сразу, они были с краю. Грузовик ещё стоял на месте, водитель нетерпеливо подгазовывал, стало понятно, что он только ждёт команды, чтобы уехать и увезти их всех. Ваня бросился искать старшего – когда грузовик тронется, всё будет поздно. Офицер оказался тут же, недалеко – он уже шёл в сторону кабины, чтобы отъезжать. О, как бы сейчас пригодилось обаяние Лиды с её аристократическим шармом, на который так велись немцы, как бы сейчас пригодился её совершенный немецкий язык. Но выбирать не приходилось – выскочив перед офицером, Ваня остановил его за руку:

– Herr Offizier, Herr Offizier… Ein Fehler ist aufgetreten… (господин офицер, произошла ошибка…). Es gab einen Fehler – meine Frau und meine Schwester sind im Auto… (в машине моя жена и сестра)

Офицер нехотя остановился. У него были уставшие воспалённые глаза – было такое ощущение, что ему очень не хочется заниматься тем, чем он занимается и он всячески старался как можно быстрее покончить с этим делом. Он внимательно посмотрел на Ваню – смуглая кожа, чёрные волосы, сизая небритость на лице… Всё это не располагало, не вызывало желания прислушиваться. Но язык, немецкий язык, корявый, но с безупречным произношением… Офицер нетерпеливо спросил, в чём дело.

– Dort hinten… auf der Ladefl"ache eins Lastwagens – meine Frau und meine Schwester sitzen dort (там, в кузове … в кузове грузовика – моя жена и моя сестра), – повторил Ваня и потянул офицера за собой, к той стороне машины, с которой сидели Нина и Виргуня. Офицер, освободившись от ваниной руки, нехотя, но всё же пошёл за ним. Они обошли грузовик и Ваня показал на женщин:

– Hier sind sie…

Восточная внешность женщин не добавила офицеру доверия:

– Sind sie j"udisch? (они еврейки?) Sind diese Frauen j"udisch?

Он испытующе посмотрел на Ваню, не еврей ли и он:

– Bist du j"udisch?

Но тот так категорично и неистово замахал руками, что немец поверил…

– Nein, nein, wir sind Armenier, sie sind Armenier, – засуетился Ваня. – Мы армяне, они армянки…

Офицер ещё раз пристально посмотрел на женщин, потом что-то пробормотал через плечо автоматчику, стоящему поодаль и, потеряв всякий интерес к ситуации, вновь обошёл грузовик, направляясь к кабине.

Машина, гружённая людьми, тронулась, едва только Виргуня и Нина успели перебраться через борт и спрыгнуть на землю…

Эта история действительно произошла в нашей семье. По случайному стечению обстоятельств, она не осталась в записях рассказчиц, но я неоднократно слышал её и от них самих и от других её участников. Имена остались без изменений…

(продолжение истории)

Лидочка вспоминает… Приход советских войск в Краснодар ознаменовался двумя событиями. Первое – очень бомбили. Бомба попала в здание на углу, напротив нашего дома. К счастью, дом был пустой. И второе – в ту же ночь мы с Леночкой проснулись от того, что в наш дом пришла группа солдат, чтобы переночевать. Среди них была одна девушка – связистка. (Леночка помнит, что её звали Надя, она была украинкой) Для нас это была первая девушка на войне, которую мы повстречали. Мама с тётей Ниной и бабушкой окружили её заботой, а нас с Леной вообще невозможно было оторвать от неё. Я помню, она нам с Леной говорила: «Ложитесь спать, завтра поговорим». Я представляю, какая она сама была уставшая… А наутро их уже не было – пошли дальше. Думаю, после этой мимолётной встречи у меня осталось особое отношение к героическим женщинам. Долгое время, наверное, навсегда моим кумиром стала Марина Раскова – лётчица и скрипачка.

Потом у нас жили советские офицеры, двое разных, сменив один другого… Один из них ухаживал за моей мамой, но маме, конечно, было не до этого. О них, наверное, лучше помнит Леночка. Их расселяли у нас по тому же принципу, что и немецких – штаб расположился в бывшем институтском общежитии и штабных офицеров разместили неподалёку. А потом, опять же, во дворе дома расположилась полевая кухня. Помню, как под окнами бабушкиной комнаты сидели женщины и чистили картошку, и очень уныло и бесконечно пели «Вечер на рейде». Чем доводили бабушку до истеричного состояния… («Вечер на рейде», музыка В.Соловьева-Седого, слова А.Чуркина. Песня написана в 1941-ом году, также известна под названиями «Споёмте, друзья» и «Прощай, любимый город») И ещё я помню повара Мишу, который очень искусно вырезал из овощей розочки. Я ему нравилась, так как напоминала его дочку и однажды, когда заболела, он принёс мне такой букет.

…

Леночка рассказывает… Немцы ушли, пришли наши. Но у нас такое и место хорошее, и комната прекрасная. Поселили у нас майора – Николай Алексеевич. Очень симпатичный майор, которому очень понравилась тётя Виргуня и он даже пытался делать предложение. Но тётя – однолюб, близко никого не подпускала. И, потом она так и не верила, что дядя Володя погиб, она его ждала всю жизнь… Тогда ещё вышло «Жди меня», и она всё время с этим стихотворением… (Стихотворение К.Симонова «Жди меня», написано в июле-августе 1941-го года, первая публикация 14 января 1942-го года, посвящено жене поэта, актрисе В.Серовой)

Потом они ушли, поселился полковник – то был Николай Алексеевич, а этот – Николай Александрович, очень солидный полковник. Русский штаб тоже был всё в том же здании институтского общежития, как и у немцев. Бегала к нему оттуда какая-то секретарша или машинистка, рыжая. А у меня была рыжая кошка. И вот однажды, как только прошла эта «рыжая» к Николаю Александровичу – а тут рыжая кошка куда-то влезла, и мама громко так на кошку сердится: опять ты, рыжая, лезешь сюда! Та, очевидно услышала… (смеётся)

Конец ознакомительного фрагмента.