Моя шокирующая жизнь
Шрифт:
Фотографии Сесил Битон делал совершенно модернистские, но кропотливо точные. Он заставлял Скиап позировать несколько часов подряд, снимая то с одной стороны, то с другой… Наконец, со странной восприимчивостью, какой обладают порой неодушевленные предметы, большая хрустальная люстра, по видимому, раскачиваемая исходящим от Скиап сильным раздражением, рухнула с потолка, пролетев рядом с ее головой. Бедный Сесил, обезумев, в одну секунду сотворил замечательную фотографию и, без сомнения, в глубине души благодарил небо, уберегшее его от убийства в собственном доме.
Американка Джулия Шипман давала большой прием в своей лондонской резиденции. В самый разгар праздника, когда Талула Банкхед [55] казалась такой веселой, кто-то подошел ко мне и сказал на ухо, чтобы я немедленно спустилась вниз, в маленький салон. Там находились лишь принц Уэльский и г-н и г-жа Эрнест Симпсон [56] . Не понимая, зачем меня позвали, но я все же приняла участие в разговоре. Конечно, я хорошо знала мадам Симпсон, часто видела ее у себя, она обладала вкусом таким верным и точным, что я очень любила ее одевать. Она также была замечательной и жизнерадостной хозяйкой. Мы разговаривали всего несколько минут, когда вдруг открылась дверь и в комнату ворвалась леди Фернесс [57] в костюме для путешествия, чем-то взволнованная. Всем нам известно, разумеется, что леди Фернесс, интимный друг принца Уэльского, собираясь в ближайшее время отправиться в США, доверила принца мадам Симпсон, своей лучшей подруге. Леди Фернесс принялась торопливо и сбивчиво объяснять, что ее возвращение было настолько внезапным, что она даже не успела переодеться. Будущая герцогиня Виндзор оставалась абсолютно спокойной, но принц Уэльский выглядел очень рассерженным. Спешно покинув комнату, я собрала кое-кого из гостей и привела их. Одна из них, думаю, Инна Клер, обладая смешливым характером, помогла нормализовать ситуацию. Таковы первые часы сенсационной истории любви, которая вскоре перевернула всю нацию. Лондон я знала теперь очень хорошо, и хотя меня нередко приглашали в частные дома и на все праздники в элегантных ресторанах – в «Ритце», «Савое» или «У Калвино», – любила я места попроще. В Уорринге мне очень нравилось одно бистро (признаюсь: обожаю «кабаки» – в них так много человечного), сидела там целыми часами у берега реки, среди старых, загнивших балок и жевала хлеб с сыром. Отсюда были видны грузовые суда и баржи, тащившиеся посреди фарватера, их темно-серый цвет вырисовывался на дымчато-сером уистлеровском [58] фоне Темзы. Эту часть реки можно назвать космополитической: кокни насмехаются над итальянцами, китайцы приветствуют шведских моряков. Мужчины всех наций заходят выпить кружку пива и поиграть в карты, все они разных национальностей, но прекрасно друг друга понимают. Царит приятная, спокойная и в то же время оживленная атмосфера.
55
Банкхед, Талула (1903–1968) – американская актриса.
56
11 декабря 1936 г. английский король Эдуард VIII отказался от престола, чтобы жениться на американке Уоллис Симпсон. Она была замужем за бизнесменом Эрнестом Симпсоном. А Эдуард – тогда принц Уэльский и самый завидный в мире жених – безумно влюбился в эту 35-летнюю женщину. Она не отличалась особой красотой, но всегда привлекала мужчин.
57
Фернесс, Тельма – до встречи с Уоллис Симпсон принц Уэльский был увлечен этой женщиной.
58
Уистлер, Джеймс Эббот Мак-Нейл (1834–1903) – американский живописец и график, близок к французскому импрессионизму. Стремление к живописным эффектам приводило в его пейзажах-«ноктюрнах» к впечатлению зыбкой, порой почти ирреальной подвижности среды.
Эльза Скиапарелли в модели из коллекции осень 1933 г. Работа Жана де Дюнана
Не знаю, что отвечать людям, которые спрашивают, где я черпаю свои идеи. Откровенно говоря, чаще всего они приходят ко мне в такие вечера или во время загородных прогулок на авто, а не на роскошных балах. Простота, изобретательность тех, кого в Англии называют «трудящимися», вдохновляли меня, потому что продиктованы удобством или необходимостью. Однажды вечером, когда я работала над костюмами к «Призракам на продажу», я привезла Рене Клера [59] в мой дорогой Уорринг, и он был им покорен. Мы провели там много часов, любуясь рекой, обедали в китайском ресторане и говорили о Лилиан Гиш [60] того периода, когда она играла в «Сломанной лилии» [61] .
59
Клер, Рене (1898–1981) – французский кинорежиссер и кинодраматург: «Под крышами Парижа» (1930), «Красота дьявола» (1950), «Большие маневры» (1955) и др.
60
Гиш, Лилиан (1896–1993) – американская актриса, обладательница «Оскара» (1970) и премии Американского института за совокупный творческий вклад (1984).
61
Фильм американского режиссера Дэвида Гриффита (1875–1948). Его творчество имело большое значение для мирового киноискусства. – Прим. пер.
Какой грустный незабываемый фильм! Где теперь Лилиан Гиш и что сталось с ее режиссером Гриффитом?.. И тут дверь открылась, и появился Гриффит собственной персоной, словно персонаж из его фильма, – серый силуэт на черном фоне, кажется, ищет свое потерянное время… Мы незнакомы с ним, но просим сесть за наш столик. Он соглашается, и мы проводим замечательный вечер, вспоминаем. Гриффит уже пожилой, но полон сил.
Когда Скиап вернулась в Париж, ее подруга Габ снова отправилась в Италию. Скиап переехала в старенький домик, построенный посреди сада и принадлежащий старой маркизе, которая никогда не показывалась на людях. Мастерские Скиап на улице Мира, 4, тоже стали тесными, и казалось, что стены вот-вот обрушатся под давлением постоянного людского гомона. Ей предложили дом Поля Пуаре в центре Елисейских Полей, но Скиап предпочла сохранить верность своему прежнему кварталу и выбрала дом № 21 на Вандомской площади и раскинула свой шатер в тени Наполеона…
Эльза Скиапарелли в вечернем платье по эскизу Жана Дюнана, коллекция осень 1931 г.
Художник Дриан, верный и остроумный друг, так воспел эту новую авантюру Скиап:
Попрыгунья ласточка Прилетела из Италии, В тени Наполеона Уселась на шесток и Вьет причудливые гнезда. Прихоть или гений, — Опрокидывая моду, Одевает всех в безумство С подписью: «Скиапарелли».Фасад дома № 21, как и все на Вандомской площади, был спланирован и построен Жюлем Ардуэн-Мансаром [62] в XVII веке. Эти благородные стены приютили Национальную библиотеку, Королевские конюшни, различные королевские академии, но из-за нехватки денег Людовик XIV уступил уже построенные дома и земли за ними городу Парижу. Шотландцы интересуются домом № 21, потому что именно здесь жил Джон Ло, знаменитый финансист, и после его банкротства разорившиеся дельцы приходили сюда с целью покончить жизнь самоубийством. В этом же доме жили две другие знаменитости – философ Жубер и ботаник Брютель. Скиап купила дом у модельера Шеруи [63] .
62
Ардуэн-Мансар, Жюль (1646–1708) – французский архитектор и градостроитель, работал в Версале. Крупнейшая его работа – собор Дома Инвалидов в Париже (1680–1706).
63
«Мадлен Шеруи» – знаменитый парижский Дом моды на Вандомской площади с 1903 по 1935 г., славился элегантным и изысканным стилем. После его закрытия в 1935 г. в этом помещении открыла свой Дом моды Эльза Скиапарелли. – Прим. А. Васильева.
Дом моды Эльзы Скиапарелли в Париже, на Вандомской площади, 21
В течение многих лет Вандомская площадь оставалась центром мировой элегантности, она и теперь сохраняет свое гордое величие. Ну, а улицы Мира и Кастильоне стали откровенно торговыми. Сорокачетырехметровая колонна, на вершине которой несет караул Наполеон, облаченный в тогу римского императора, окружена банками, ювелирными магазинами и отелями, как, например, знаменитый «Риц». Здесь, без сомнения, находится центр парижской роскоши.
На Вандомской площади для меня началось новое время – «эра Скиап».
1935 год выдался столь напряженным, что она беспрестанно задавала себе вопрос, когда же этой занятости придет конец. Прежде всего, открылся первый бутик Скиап; скопированный с тех пор не только крупными кутюрье Парижа, но и сама идея распространилась по всему миру, особенно в Италии. Бутик стал сразу знаменитым благодаря новой формуле прет-а-порте: там присутствовали вечерние свитеры, юбки, блузы и все аксессуары, которые до тех пор презрительно отвергались высокой модой. Жан-Мишель Франк придумал золоченую клетку для нового отдела парфюмерии; Беттина Джонс, ставшая женой Бержери, блестящего и непредсказуемого дипломата, создала такие витрины, что к ним сбегался весь Париж. Я сама украшала витрины минимальными средствами, всегда экономила, если дело касалось подобных вещей. А Беттина сделала их забавными, смелыми, яркими новинками квартала, опрокидывавшими все традиции. Паскаля мы прикомандировали к главному офису.
С его чисто греческой красотой, блондин, стройный и полный достоинства, он никогда не протестовал против иностранной одежды для посвященных, в которую его одевали, и равнодушно взирал на изумленную публику. Паскаль был изготовлен из дерева и стал талисманом дома № 21. Позже для этого славного персонажа подобрали славную, неприметную жену, ставшую известной под именем Паскалина.
В наши дни бутик превратился в достопримечательность Парижа. Туристы его фотографируют, тратя последнюю пленку перед возвращением на родину, а потом вспоминают о Париже. Бутику досталось хорошее место неподалеку от Эйфелевой башни, Трокадеро, «Отеля инвалидов», Версальского дворца и «Фоли-Бержер» [64] .
64
Первый в Париже мюзик-холл, открывшийся на Монмартре в 1869 г., был одним из самых знаменитых кафе-концертов (кафе с концертной программой) своего времени.
Длинное платье с высокой талией и длинными рукавами от Скиапарелли, коллекция зима 1931 г. Фото Эдварда Стейшена
Теперь Скиап по-настоящему в деле, и она расправила плечи; это уже больше не игра.
«Stop, look and listen!» [65] – вот тема того года.
Тогда Скиап поднялась в разреженные, наиболее фантастические области своего воображения и испустила каскад фейерверков. Моя фантазия и изобретательность развернулись в полную силу при полном безразличии к тому, что скажут люди, но и вопреки всякому практическому смыслу. Абсолютная свобода выражения и возможность осуществить попытки дьявольской смелости – вот чего она искала. В этот знаменитый год появились вечерняя одежда из твида, вечерние дождевики, сари из вышивок, стеклянные платья, пуговицы из луидоров и соверенов, которым не страшна никакая девальвация. Олицетворение элегантности в моде, – мадам Харрисон Уильямс имела в своем гардеробе платье из розового стекла с розовыми камелиями – и выглядела в нем как ангел.
65
«Остановись, смотри и слушай!» (англ.).
Эльза Скиапарелли в вечернем костюме с пелериной, коллекция осень 1933 г. Фото Джорджа Гойнинген-Гюне
Шапки в газетах были такими – «Коллекции Скиапарелли хватило бы, чтобы привести к кризису!», «Парижская мода охватывает королевство и республику!» Мир в то время был поделен на королевства, республики и диктатуры, а Европа занималась проблемой итальянско-эфиопской войны. В самые критические годы, когда мода становится эксцентричной и сумасшедшей, она попадает, без сомнения, в разряд политики. Чувствуя, откуда дует ветер, Скиап представила некоторые королевские туалеты, вышитые жемчугом, другие – смело декольтированные, но что удивило больше всего несчастных, ошарашенных журналистов, это застежки-молнии, которые появились не только впервые, но и в самых неожиданных местах, даже на вечерних платьях. Вся коллекция кишела молниями. Удивленные клиенты покупали, покупали, покупали… Они были готовы увидеть пуговицы самого странного вида – это и правда одна из особенностей нашего дома моды, – но не такие застежки. Лучше меня самой они поняли значение новой тенденции, и их очень хорошо покупали. Для нас это было очень хорошо, т. к. арендная плата все время возрастала. К несчастью, в день поставки товаров телефон звонил без остановок, и возмущенные голоса всех посредников твердили одно и то же: «Платья не могут быть отправлены!» По странной причине, до сих пор мне неясной, существовало соглашение между Америкой и Францией, чтобы застежки-молнии не импортировать. Телеграммы, телефонные звонки через океан – весь этот спор принял размеры политического события. Но через несколько дней женских истерик, полного истощения платья наконец ввезены в США, и с тех пор по этому поводу никто больше не беспокоился.