Чтение онлайн

С каждым днем выстрелов становилось все меньше, так как охотники уходили домой с гор. По мере того как они расходились, мы с Внушающей Страх могли перемещаться свободнее с каждым днем.

Воздух теперь был настолько холодным, что я мог хранить оленину, поэтому последних двух оленей не коптил. Спустя примерно две недели после первого предупреждающего выстрела я отрезал прекрасный стейк, развел яркий костер и в свете тлеющих угольков по-настоящему поужинал.

Я замочил несколько дождевиков в воде и, когда они разбухли и достаточно пропитались влагой, пожарил их с диким луком и скудным количеством старой дикой моркови. Я ел до тех пор, пока не почувствовал себя человеком. После записал:

Я изрядно повозился с выделкой шкур, потому что вода в дубовом пне по ночам замерзала. Становилось все холоднее. Большую часть утра я носил белье из кроличьего меха.

В полдень в нем становилось слишком тепло, но ночью было просто отлично. Я спал в нем до того, как сшил одеяло. Я не снял олений мех с одеяла, мне он нравился. Так как я подрос, мне не удалось укрыться одной оленьей шкурой. Я пришил к ней еще один кусок шкуры.

Третью шкуру я превратил в куртку — просто вырезал прямоугольник с дыркой для головы и вшил прямые широкие рукава. Я сделал огромные карманы по всей куртке, используя каждый кусочек шкуры, включая сумки, которые сшил прошлым летом. Получилось нечто среднее между русской шинелью и фартуком плотника, но куртка была теплой, удобной и, на мой взгляд, красивой.

Двадцать третьего ноября я стоял в дверях с головы до пят одетый в оленьи шкуры. Костюм был отделан кроличьим мехом. У меня были варежки и мокасины с беличьим мехом. Я был впечатлен своим гардеробом.

Я свистнул, Внушающая Страх села мне на кулак. Она осмотрела меня своими шелковыми черными глазами и клюнула меня в костюм.

— Внушающая Страх, — сказал я. — Это не еда. Это мой новый костюм.

Пожалуйста, не ешь его.

Она тихонько пискнула, распушила перья и пристально посмотрела в сторону луга.

— Ты тоже красивая, Внушающая Страх, — сказал я и дотронулся до грифельно-серых перьев на ее спине. Потом очень аккуратно погладил черные перья, росшие у ее глаз. Эти красивые отметки придавали ей горделивости. В некоторой степени она тоже была в новом костюме. За осень перья изменили цвет, и птица выглядела завораживающе.

Я пошел к ручью, и мы заглянули в воду. Я видел нас довольно хорошо, потому что в воде не прыгали лягушки и не создавали кругов и всплесков.

— Внушающая Страх, — сказал я, когда повернул голову и посмотрел на нее. — Мы выглядели бы замечательно, если бы не моя прическа. Мне нужно постричься. Я сделал все, что мог, с помощью перочинного ножа.

Нужно сделать шапку, чтобы не было видно неровных концов.

А потом я поступил вот как. Вдохнул чистый ноябрьский воздух, посмотрел еще раз, как сидит мой костюм, и начал спускаться с гор. Перешел вброд ручей и направился к дороге.

Прежде чем я смог отговорить себя от этого, я был уже на пути к городу. Когда я шел по дороге, то обманывал себя, что иду в библиотеку; но было воскресенье, и знал, что библиотека закрыта.

Я привязал Внушающую Страх к пню на окраине города. Мне не хотелось привлекать внимания. Я шел и пинал камни, насвистывал — в общем так, как вел себя будто ходил в центр города каждое воскресенье.

Увидев аптеку, я ускорил шаг, потому что выглядел, мягко говоря, необычно.

Взгляды людей задерживались на мне дольше, чем следовало.

Мне пришлось перейти на бег. Я скользнул внутрь аптеки и подошел к витрине, взял комикс и начал читать.

Я услышал приближающиеся шаги. Под нижними картинками я увидел пару брюк и башмаки. Один ботинок делал тук-тук. Потом ноги вдруг будто подпрыгнули, и я проследил за тем, как они подошли ко мне сзади. Опять тук-тук-тук; прыжок — и штаны, и башмаки пошли на новый круг. Затем раздался голос:

— Ну, я не я, если это не Дэниел Буун! Я посмотрел в лицо своего ровесника, но вид у него был более щенячий, подумал я. Он был похож на меня: карие глаза, темные волосы, нос чуть больше моего и уши тоже, только лицо нагловатое. Я сказал:

— Что?

Я ухмыльнулся, потому что долгое время не видел мальчика своего возраста. Парень не ответил, он просто зажал рукав моего костюма между пальцами и пристально на него посмотрел.

— Сам жевал? — спросил он.

Я посмотрел на то место, которое он осматривал, и ответил:

— О, нет, я отбил его камнем, но вот вокруг шеи пришлось жевать. Голова не проходила.

Потом мы посмотрели друг на друга. Я хотел сказать что-нибудь, но не знал, с чего начать. Он вновь взял меня за рукав.

— У моего младшего брата костюм лучше, чем у тебя. Зачем ты его надел?

Я посмотрел на его одежду. На нем были хорошие шорты, белая рубашка с распахнутым воротником и кожаная куртка. Я обрел голос:

— Если бы я был одет так же, как и ты, через неделю все это превратилось бы в клочья.

Он не ответил, лишь вновь меня обошел.

— Где, говоришь, ты живешь?

— Я не говорил, но я с фермы в горах. — Как, говоришь, тебя зовут?

— Ну, ты назвал меня Дэниелом Бууном.

— Дэниел Буун, да?

Сделав еще один круг, он уставился на меня.

— Ты из Нью-Йорка. Я слышу по акценту. Он перегнулся через прилавок.

— Давай, расскажи мне, это носят ребята в Нью-Йорке? Это костюм бандита?

— Вряд ли я член банды, — ответил я. — А ты?

— Здесь? Нет, мы играем в боулинг. Некоторое время мы говорили об игре, потом он посмотрел на часы.

— Я должен идти. Ты круто выглядишь, Буун. Чем ты занимаешься, играешь в ковбоев и индейцев?

— Приходи на ферму Грибли, и я покажу, чем занимаюсь. Я исследую. Кто знает, когда раздастся взрыв и нам вдруг придется уметь коптить оленину.

— Эй, парни из Нью-Йорка определенно умеют говорить загадками. Что это значит, сжечь квартал?

— Нет, это значит коптить оленину, — сказан я. Потом я вынул кусок оленины из кармана и дал ему. Он понюхал и вернул его мне.

— Эй, — сказал он. — Ты что с этим делаешь, ешь?