Чтение онлайн

Лео вздохнул, как всхлипнул.

— Я вас с… с-слушаю, тёмный мэтр.

— Мессир.

Сумеречный Князь с трудом оторвал взгляд от запястья некроманта и сглотнул. Еле выговорил:

— Мессир.

— Мы с тобой начинаем друг друга понимать, — Марбелл улыбнулся радушно. — Я знаю, Лео, тебе непросто. На тебя свалилось так много бед в последние годы… и ты ещё слишком юн для Князя Сумерек целой страны… я сочувствую. Ни в коем случае не собираюсь пользоваться твоими слабостями. Я уважаю Сумерки, ты же понимаешь…

Лео вздохнул и кивнул, не сводя взгляда с рук некроманта. Марбелл положил благословенный стилет и покрутил перед глазами Князя своим ритуальным ножом, забавляясь жаждой Лео: вампиру стоило большого труда не начать умолять.

— Ну так вот, мальчик, — сказал Марбелл, не торопясь. — Мне кажется, что Сумерки в последние ночи поменяли вкус. Что происходит в твоей тени?

Он был очень уверен в себе — но тут же понял, что ошибся: Лео просиял.

— О, тёмный мэтр, ничего, клянусь луной! — выпалил он с готовностью, улыбаясь во все клыки. — В Сумерках не произошло ничего нового — мир тёмен, но он всегда тёмен с тех пор, как… вы знаете, мэтр.

Мёртвые и неумершие не способны лгать некроманту. Но скрывать и путать могут. Надо правильно задавать вопросы.

— Совсем никаких новостей? — спросил Марбелл, скрывая досаду.

— В Сумерках? Ничего такого, о чём бы стоило упомянуть, — Лео выпрямился и держался свободнее. Хотел он что-то скрыть, хотел… вопрос дал ему возможность скрыть. Что?

— Нет новостей — нет крови, — хмыкнул Марбелл.

Лео опять облизал губы.

— Хорошо, — сказал он, довольно неумело притворяясь, что не разочарован. — Не нужно. Я сказал всё, что вы хотели знать. Дайте мне уйти.

Марбелл, пристально глядя на него, проколол острием ножа кожу на левой ладони. Капля проклятой крови, её запах и Дар, растворённый в ней, скрутили Лео в узел, он прокусил губу клыком, вцепился пальцами в собственные плечи, хныкнул:

— Зачем это, мэтр? Я больше ничего не знаю! Я не знаю, чего вы хотите! — но вдруг овладел собой и взглянул злобно. — В Сумерках не происходит ничего интересного со дня упокоения Княгини Зельды, вы в этом виноваты, что ещё?! Не воображайте себя хозяином Сумерек, мэтр — вы только человек!

— Лео, малыш, — промурлыкал Марбелл, — а ты не боишься меня разозлить?

— Мне всё равно! — выпалил Лео. — Вы обманули меня и обманете снова, низость — ваш обычай! Новости в Сумерках?! Сумерки — это я, понятно?! Вам достаточно?!

Его трясло, как пропойцу с похмелья. Марбелл покачал головой.

— Ну зачем же так… Мы могли бы договориться. Давай беседовать начистоту. Ведь мир изменился, в нём что-то произошло, а ты не желаешь поболтать о новостях с тем, кто хорошо тебя поймёт…

Лео провёл по лицу ладонями, смахнул чёлку. Сейчас он казался не лунным видением, а поднятым мертвецом: сгорбился и ссохся, лицо его казалось не юным, а старым, в волосах появились седые пряди. Устал, еле держится. Хорошо же.

— Не мучь себя, — сказал Марбелл ободряюще. — Что же случилось в два последних дня?

Лео поднял ввалившиеся глаза.

— Вы спрашивали о новостях в Сумерках, — сказал он еле слышно. — А новости не имеют к Сумеркам отношения.

— Молодец, — кивнул Марбелл. — А к чему имеют?

— К миру людей, наверное… откуда мне знать. Может, что-нибудь случится, — Марбеллу вдруг послышалась то ли усмешка, то ли угроза. — Тёмный мэтр, а что у вас с лицом? Раньше метки было почти не видно.

— Вот! — воскликнул Марбелл. — Почему она проступает?!

Но погасшие глаза Лео вспыхнули снова, зло:

— Да я понятия не имею! Моя мать во мраке, благороднейшая Зельда, упокоенная ныне в благословенной тени, не успела мне это объяснить!

Марбелл поднёс нож с каплей своей крови к самому лицу вампира, но воспоминания о старой стерве придали Лео духу, и его понесло:

— Уберите и дайте мне уйти, тёмный мэтр! Не пытайтесь мешать Предопределённости — чревато!

Очень возможно, что эта вспышка злобы прошла бы, снова сменившись жаждой Дара, и Марбелл дожал бы и всё-таки выяснил, что это за дела творятся в мире людей, но тут скрипнула открывающаяся дверь — и послышались шаги.

— Ух, ты! — воскликнул коронованный демон. — Ты развлекаешься, Марбелл? А я как раз хотел порасспрашивать тебя о вампирах. Они что-нибудь чувствуют, а, отравитель? Боль? Страх?

Допрос потерял смысл. Дознание в присутствие короля никак не устраивало Марбелла. От досады он едва не выбранился вслух отвратительными словами.

— Отчего же вы не спите, ваше прекрасное величество? — спросил Марбелл, загоняя раздражение вглубь души. — Уже поздно, бессонница вредна для здоровья, я должен вас предостеречь как лейб-медик и как честный вассал…

— Мне приснилось, что кто-то спустился с небес по золотой лестнице, и сон меня разбудил, — безмятежно сообщил демон и зевнул. — Этот человек или не человек — он был милый. Такой милый… как… не знаю… как птичка, — и рассмеялся. — Я бы хотел увидеть это существо. Я хочу, чтобы оно жило во дворце. В зверинце. Жаль, что это только сон.

Марбелл ощутил ледяную струйку между лопаток. Князь вампиров, превратившись почти в тень, отступил, насколько смог. Но королю было просто весело.

— Ты не ответил насчёт вампиров и боли, — сказал демон, взял со стола благословенный клинок и принялся крутить его в руках. — Мне любопытно. Ты же покажешь, как делаешь свои зелья из их крови?

Эх, Лео, огорчённо подумал Марбелл. Не надо было ломаться и строить из себя гордеца — глядишь, некромант успел бы выяснить всё, что хотел, и выпустил бы на свободу. А теперь уже не выйдет.

И Сумерки Святой Земли снова останутся без Князя…

— А почему он не прикован? — спросил демон, кивнув на замершего Лео.

— Сейчас, прекрасный государь, — кивнул Марбелл и напоследок, на удачу, швырнул Дар волной теневых щупалец, так далеко, как мог их протянуть. Кто-то милый, кто-то милый, как птичка… как обаятельно, Те Самые подери!

Моментальный жар, моментальный холод — ничего конкретного, всё скрывает морок Сумерек. И только владыке преисподней известно, кого они прячут. Марбелл снова, который раз, ощутил чью-то упрямую волю — наглое противодействие безвестного противника. И снова в Сумерках не видно лица, а проклятый вампир молчит, как могильный прах, но знает, знает, дрянь! — и Марбелл с досады врезал Лео Даром, как хлыстом, впечатав его призрачное тело в камень стены…