Чтение онлайн

Когда пасмур начал сумеречно сереть, Эральд задремал на антикварного вида диване, обтянутом светлой, вышитой райскими цветами тканью. Во сне, кажется, не вещем, а обыкновенном, шуршали по Невскому машины, из-за деревьев мёртвого леса пялились в спину неживые твари, скорбно смотрел с храмовой стены нерукотворный образ Творца — и тявкала крохотная собачка-звоночек.

От тявканья собачки Эральд проснулся — и понял, что слышит его наяву.

Марбелл ничего не успел. Он многого ожидал от королевской свадьбы, но не думал, что маленький некромант попадёт к нему в руки именно в этот день. Крайне некстати. У Марбелла не было на него времени.

Если бы шпик из Тайной Канцелярии не подстрелил бы щенка так удачно, всё вышло бы совсем грустно: ведь и держать-то негде, в сущности. Но рана сильно облегчила дело.

Марбелл зафиксировал мальчишку на операционном столе в лаборатории — только не ремнями, как всех, а серебряными цепями. Надел серебряный ошейник со Святым Словом. И когда убедился, что пациент не сможет кусаться, даже если очень захочет, принялся, не торопясь, обрабатывать рану.

Идеальная рана, просто идеальная. Сам Марбелл не придумал бы лучше: хорошая, надёжная рана, но не особенно опасная для жизни. Удаляя пулю, Марбелл невольно думал, как отлично можно будет всё это использовать.

Но ему помешали. В дверь лаборатории постучал какой-то смертный, да так настырно, что Марбелл заподозрил срочное дело — не от демона, а от кого-то из сильных мира сего.

Распахнул дверь с досадой, которую пришлось скрыть.

— Мессира желают видеть в Зале Совета, — сообщил лакей.

Марбелл кивнул, а сердце ёкнуло и провалилось. Зал Совета? Он не ослышался? Его приглашают на Совет? Демон всё же решил дать ему титул? По трудам — давно пора.

Но тут охнул и шевельнулся раненый щенок.

Марбелл, проклиная про себя судьбу, которая устраивает всё вроде бы и неплохо, но чудовищно не вовремя, плеснул в мензурку с водой пять капель Серебряного Тумана. Подумал — и добавил ещё пять. Разжал раненому зубы и влил воду ему в рот. Тело мальчишки вздрогнуло и обмякло.

Прекрасные сны. Серебряный Туман вызывает прекрасные сны, утишает боль и гасит волю. Ну, пусть деточка напоследок посмотрит прекрасные сны.

Марбелл вышел из лаборатории и запер дверь. Шёл — и невидимые крылья несли его.

В Зале Совета оказались уже в сборе все его участники — кроме демона, который, как полагается королю, всегда приходил последним. И лица королевской родни и слуг выглядели далеко не радостно, однако Марбеллу кивнули, и невидимые крылья снова подняли его к облакам: ага, принимают безродного выскочку! Не смогли обойтись без лейб-медика, который тут — второй человек после короля, если кто понимает!

— Простите мне опоздание, прекрасные мессиры, — сказал Марбелл, отвечая на кивки поклоном. — Меня задержали дела чрезвычайной важности.

— Раньше, чем начнётся Совет, — сказал канцлер мрачно, — вы, Марбелл, тоже должны узнать наши главные новости. Весь праведный мир — и Святая Земля как часть его — осиротели сегодня. Мы остались без Иерарха, Отца Небесного.

Марбелл подвинул ногой ближайшее кресло и сел.

— Как? — спросил он, на миг не совладав с удивлением. — Отец Дерек умер?

— Покоится в бозе, — кивнул канцлер. — Наставник-целитель сообщил, что в церкви с нашим Отцом Небесным случился сердечный удар. Иерарх умер полчаса назад.

— На этой свадьбе всё пошло не так, — сокрушённо вставил герцог Наджел, единственный приглашаемый ко двору родственник, смотритель северных провинций. — Его прекраснейшее святейшество переволновались… из-за этого самозванца и изменника, я так полагаю.

— Отличное предзнаменование, что и говорить, — буркнул генеральный прокурор. — Свадьбу придётся отложить из-за траура, потом ждать, когда Святой Орден выберет нового Небесного Отца — а народишко будет болтать, что это из-за глупостей, которые несла девчонка из Златолесья…

— Стойте-ка, — вдруг сообразил маршал, который никогда не отличался острым умом. — Это как — отложить? Никак нельзя откладывать. Ведь Оловянный Бор-то должен пойти…

— Помолчите-ка, Лонг! — довольно бесцеремонно оборвал его канцлер. — Думайте, что говорите.

— А что я сказал-то, чего никто не знал? — возмутился маршал обиженным басом. — Тоже мне, секрет нашли! Да государь на первом обеде с невестой так прямо и сказал: Златолесье будет нашей провинцией, точка.

Дамьен воздел глаза к небу с выражением "Боже милосердный, с кем приходится работать!"

— А как, прекрасные мессиры, прошу прощения, обойдёмся с самозванцем? — вкрадчиво спросил шеф Тайной Канцелярии.

— Никак, — отвечал канцлер со вздохом. — Забудьте. Его уже, можно сказать, нет. Государь решил им позабавиться…

Шеф шпионов улыбнулся наивной и весёлой улыбкой.

— Ах, проницательнейший мессир Дамьен, а знаете ли вы, что наш добрый государь, после довольно продолжительной беседы, пригласил самозванца в свою любимую гостиную в Западной Башне? И там они снова дружески беседуют, пока мы тут пытаемся разобраться в ситуации.

Канцлер оживился.

— Так это же прекрасно, мессиры. Я полагаю, что этот юноша может быть очень и очень полезен короне. Проявить милосердие, объявить его безумным… не знаю… одержимым — и сослать в замок, к примеру, в Медовый Приют. Или в Гнездо Ветров. На моей земле…

— Так ведь не получится, прекраснейший мессир, — возразил шеф Тайной Канцелярии, приподняв брови в этакой нарочито скорбной гримаске. — Ведь мальчик-то — не иначе, как посланец Тех Сил. Оказался ночью в запертом храме, который проверяли и монахи, и мои люди — э? — да ещё и в обществе проклятого. Расстроил свадьбу, смутил невесту. Взбаламутил народ — весь город уже неделю болтает о Благом, якобы, Истинном Короле. В довершение всего — уморил Иерарха. Ну ведь очевидно же, что он уморил Иерарха?

Маршал кивал, генеральный прокурор — тоже. Герцог Наджел тоже делал какие-то одобрительные жесты. Марбеллу было, в сущности, всё равно: ну, что это решает, в самом деле? У старого дурака от ужаса разорвалось сердце — меньше бы жрал, здоровее был бы. Вдобавок, члены Совета ещё не знают, что принц-регент тоже мёртв уже около часа — слуги думают, что он снова в беспамятстве, и пока что пусть себе думают. А дальше-то что? Решится, как всегда решалось. И благой король — тоже мне препятствие! Бриан, когда понадобилось, пристрелил его отца, как оленя — и Святая Земля не провалилась в преисподнюю, и даже храм Святой Розы ещё стоит. Мёртвых похоронят, кое-кого из живых заткнут на веки вечные — на том мир держится и будет держаться…