Моя Твоя дочь
Шрифт:
Чувства же говорят нам о том, кто мы есть на самом деле, о наших глубочайших желаниях и страхах.
Наверно он был не готов к тому, что бы принять себя тогда. Принять что он был слаб…
А он был слаб.
Сбежал, бросил, предал и жестоко за это поплатился. И будет ещё платить. Всю жизнь расплачиваться за свою слабость и малодушие.
Глядя на малышку, сидящую рядом с ним, его охватывало удивление тому, как она смело и достойно переносит все трудности, словно маленький воин, наделенный силой и не детской мудростью.
Маленький, но удивительно стойкий оловянный солдатик. Маленькая Ева, словно освещала все вокруг своим детским светом, оживляя его, Андрея, заставляя его чувствовать.
Она переносит все невзгоды с необыкновенным достоинством, становясь для него примером того, как сила воли и непоколебимая вера в завтра, могут сделать невозможное возможным.
Это Андрей боится, это он не уверен в том, что их ждёт.
А Ева живёт. Каждый свой день она проживает с чувством.
Андрей, смотря на эту маленькую героиню, думал о том, что в детской душе таится бесконечный источник силы и надежды. Им неведом страх перед будущим. Они живут настоящим.
И это, на самом деле, очень сложно научится жить так. Жить сегодня. Жить сейчас.
Глава 15
Андрей
Несколько дней, пока Ева привыкла к новой больнице Маша была с ней. Жила там, ухаживая за малышкой, помогая ей адаптироваться к новому для Евы месту. Андрей тоже проводил с ними очень много времени, но к сожалению, быть там постоянно не мог. Да и не разрешали честно говоря. С точки зрения закона он пока был Еве никто.
Андрей понимал, что давно должен был поговорить с Машей об этом. Не откладывать, не прятаться за оправданиями, ища для себя отговорки.
Этот разговор касался их всех троих, и решение нужно было принимать вместе.
Они с Машей договорились встретиться в кафе, на первом этаже больницы. Маша уложила Еву на дневной сон и спустилась в кафе.
Он увидел её сидящую окна и задумчиво смотрящую в окно, такую хрупкую, что сердце сжалось от нежности.
Андрей подошел к столику и присел рядом.
Молчание затягивалось, слова застревали в горле. Он нервно теребил в руках конверт с результатами теста ДНК, перевернувшими его жизнь.
Да, он был отцом Евы. Биологическим, настоящим, хоть и не по документам и пришло время признать это. — Маша, — начал он наконец, голос его звучал хрипло. Маша повернула к нему голову, в ее взгляде читалась тревога. Она, конечно, догадывалась, о чем пойдет речь. Андрей глубоко вздохнул: — Я… я Еве отец. — он замолчал и между ними снова повисло молчание. Маша молча ждала пока он продолжит. — И я хочу установить отцовство. Официально. Ева… она моя дочь. Я хочу быть с ней, заботиться о ней, быть ее отцом не только по крови, но и по документам. Маша подняла на него взгляд, в ее глазах читались сомнение и страх.
— Андрей, я… я не знаю, правильно ли это. Ева, она привыкла что тебя нет… как она это воспримет? — она прерывисто выдохнула. — Я правильно понимаю, что ты решил ей рассказать об этом?
— Да. — Андрей согласно кивнул головой и взъерошил свои волосы. — Ева… я верю, что она поймет и примет меня. Я расскажу ей все, как только она поправится. Он взял Машу за руку, чувствуя, как она дрожит. — Маша, я прошу тебя… разреши мне это. В его взгляде была мольба, и Маша, глядя в его глаза, понимала — он не отступит. И, возможно, он прав.
Она отвернулась, машинально помешивая сахар в чашке с остывающим чаем и не решаясь поднять взгляд на Андрея. Его предложение повисло в воздухе густой пеленой неловкости, заставляя её нервничать.
— Хорошо, — наконец тихо сказала она, сжимая его руку в ответ. — Давай сделаем это. Ты узнай все. Как это можно сделать. — Маша закусила губу и тяжело вздохнула, с мольбой глядя на него. — Только не отбирай её у меня! Пожалуйста… Ева моя. Моя твоя дочь.
Маша сидела на краю кровати, обхватив колени руками, и смотрела в окно. За стеклом расстилался ночной город, мерцающий огнями, но она не видела этой красоты. Её мысли были заняты другим. Страхом. Страхом потерять Еву. И хоть Андрей убеждал её в том, что этого не будет, она все равно боялась.
С тех пор, как Андрей появился, в их жизни многое изменилось. Его желание быть для Евы не просто «знакомым», а настоящим отцом, было понятно и если честно, приятно.
Маша и сама хотела, чтобы он был рядом с дочерью, помог ей. В принципе для этого она его и искала.
Но где-то в глубине души закрался страх. Страх, что Андрей, официально став отцом, захочет забрать Еву у неё. Она растила Еву одна с самого рождения. С того самого момента как ей положили маленький комочек на руки.
Все эти бессонные ночи, первые шаги, первые слова, первые радости и первые печали — всё это они прошли вместе. И мысль о том, что кто-то может отнять у неё эту связь, эту невидимую нить, связывающую их, приводила Машу в ужас. Она не представляет своей жизни без Евы.
Дотронувшись до маленькой ручки Евы, она невесомо погладила её.
— Ты моя…, - Маша еле слышно всхлипнула, — Моя девочка. Я никому тебя ни отдам.
Она осторожно легла рядом со спящей малышкой и прижавшись к ней, уснула.
Утром, когда Еву забрали на процедуры, Маша осталась одна в палате и принялась за уборку.
Они в больнице всего три дня, а ощущение что вечность.
Новая больница, новые врачи, новые надежды. И новые ожидания, тяжёлые, как свинцовая плита на груди. Они с Андреем ждали результата анализа на совместимость костного мозга Андрея и Евы. От этого зависело всё.
— Привет…, - в палату вошёл Андрей и чуть потоптавшись прошёл и замер возле Маши.
Она как раз закончила разбирать рисунки Евы, убрав их в папку.
— Привет. — тихо ответила она, чуть улыбнувшись.
— Забрали?
— Да…, - Маша выдохнула и с тоской прижала к себе маленькую футболку Евы. — Как думаешь, долго ещё ждать? — спросила Маша, её голос звучал глухо.
— Доктор сказал, что к концу недели придут, — ответил Андрей, сжимая её руку. Он и сам еле сдерживался, чтобы не сорваться.
Ева, маленькая трёхлетняя девочка боролась с тяжёлым заболеванием, а он ничего не мог сделать.
Это убивало, дезориентировало, просто размазывало, но ничего не меняло.