Моя Твоя дочь
Шрифт:
Как же сложно быть одной…
Через тридцать минут она вышла за ворота и, заказав такси, поехала к Андрею. Пора ему отдать ей свой долг.
Завод, которым владели Крымовы, разросся, что неудивительно, конечно. У Крымовых всегда была масса амбиций, которые двигали их вперёд. Что отец, что сын шли по головам, не обращая внимания на простых людей. С ненавистью посмотрев на завод, Маша высоко подняла голову и пошла в административное здание. Ей нужен был кабинет директора. И она войдёт туда, чего бы ей это не стоило!
Она здесь никогда не была раньше. Да это и неудивительно, конечно. Она ему никто, сестра бывшей жены. К тому же тогда ей было всего девятнадцать лет. Ей не был интересен завод Крымовых. Ей вообще в её девятнадцать лет было легко и весело. Она училась на втором курсе в Академии Живописи и была тем самым немного сумасшедшим художником. Была. А потом случилось то, что случилось, и всё изменилось.
Поэтому сейчас она войдёт в кабинет к Андрею и просто стрясёт с него всё, что он им с Евой должен.
Не глядя на секретаршу, сидящую в приемной, она прямо прошла к кабинету и, распахнув дверь, ворвалась внутрь.
Андрей изменился, стал шире и словно бы даже выше. Это первое, что бросилось ей в глаза, а потом она увидела его глаза. Холодные, пустые, словно неживые. Ну и, конечно, тот самый высокомерный нос, который он тут же задрал к потолку, едва узнал её. Правильно… Кто она такая? Никто…
Разговора у них не получилось. Андрей не поверил ей. Как, собственно, и тогда. Более того, он вызвал охрану и её буквально выволокли из его кабинета.
— Я этого так не оставлю! Я пойду на телевидение! Я во всех социальных сетях о тебе расскажу! — кричала она. — Сутки! У тебя всего лишь сутки!
Наконец охранник выставил её за территорию завода и сердито посмотрел на неё:
— Придёшь ещё, полицию вызову!
— А вот и приду! — не удержавшись Маша высунула язык. — И буду приходить!
Охранник, недовольно покачав головой, развернулся и пошёл обратно, оставив всклоченную Машу на улице.
Медленно выдохнув, Маша поправила волосы и одернула пиджак. Весь её пыл угас, оставив после себя усталость.
Вызвав такси, она поехала в сторону дома.
Первый шаг сделан.
Если Андрей включит мозг и заглянет в папку, он придёт. Не сможет не придти. Ева его копия. Ничего нет от Дашки. Андрей, конечно, тот ещё козёл, но не слепец же.
По дороге домой Маша зашла в магазин, чтобы прикупить продукты. Вчера у неё не было сил, чтобы готовить себе, а сегодня ей нужны силы. Впереди их ждёт борьба, и сил нужно много.
Глава 3
Андрей
Он не хотел сюда приходить. Не хотел. И всё же он здесь.
Стараясь не смотреть по сторонам, он прошёл в комнату и остановился.
— Расскажи мне всё.
Маша недовольно смотрела на него, сложив руки на груди.
— Не прошло и четырех лет? — не удержавшись, уколола она его.
— Просто расскажи всё, — буркнул он.
Видит бог, ему совершенно не хотелось стоять здесь и слушать её, потому что он понимал, что после рассказа всё изменится.
— Еве полных три года. Она замечательная, красивая, очень умная малышка, — Маша грустно улыбнулась уголками губ. — Она очень общительный ребёнок. Так радовалась, когда пошла в садик! И ведь ничего не было. Никогда ничего не было! Она даже болела мало, хоть и родилась недоношенной…
Худенькие плечики Маши горестно опустились, и она замолчала, отведя глаза.
— На Новый год мы выучили сложное стихотворение, сшили костюм снежинки… Такой, как раньше мама нам с Дашкой шила… А потом, совершенно неожиданно, на утреннике она упала…
В комнате повисла пауза. Маша судорожно выдохнула и зажала пальцами переносицу, стараясь не расплакаться.
А Андрей… Он молчал. Все еще не верилось в то, что девочка, о которой с такой болью рассказывает ему Маша, его дочь. Дочь…
Он ведь привык думать о том, что не имеет отношения к этому ребёнку. Это был просто ребёнок. Чужая кровь…
— Ева лежит сейчас в больнице. Нам провели уже два курса химии, и они пока не дают результата. Она очень ослабла. Единственный выход в нашей ситуации — это пересадка костного мозга. Ей срочно требуется донор костного мозга.
Маша сердито поджала губы, и в её глазах снова вспыхнула злость.
— Если бы не это… Если бы не Ева… Я бы никогда, слышишь, никогда и близко не подошла бы к вашей семейке! Но Ева твоя дочь! И ей нужна помощь!
Андрей поморщился, чувствуя явную ненависть Маши. Не сказать, что он удивлён этому. Нет, конечно, но это было неожиданно… больно.
Он, конечно, понимает Машу. Это действительно ужасно, что ребёнок страдает и, наверное, Маша надеется, что именно он мог бы стать этим донором, но Андрей не мог поверить в то, что Ева действительно его дочь. Не мог и всё…
Слишком ярко он помнил то чувство разочарования и едкой горечи, что настигла его, когда увидел результат теста на отцовство.
— Я хочу сделать тест. Я не верю в то, что Ева моя дочь.
При этих словах Маша подлетела к нему и замолотила кулачками по его груди.
— Какой же ты мерзкий! Мерзкий! Как ты можешь сомневаться! Ты! Ты бесчувственный!
— И ты всё равно пришла ко мне! — крепко ухватив ее за запястья крикнул он. — Пришла к бесчувственному! Хотя кричала тогда, что не придёшь. Прекрати истерику! — он держал её крепко, не давая вырваться, пока она не успокоилась. — Мы поедем к Еве и сделаем тест. Все остальное… потом, — чуть оттолкнув от себя Машу, он пошёл к дверям.
Хотелось сбежать отсюда. Уйти, захлопнув дверь, и никогда не возвращаться… Жить дальше, ничего не зная. Так же, как он и жил эти годы, задвинув далеко все свои эмоции, всю боль и такое тяжёлое, просто удушающее чувство вины.
— Я позвоню тебе вечером. Нужно купить билеты. Скинь скрин своего паспорта, — не оборачиваясь, он вышел из квартиры, осторожно прикрыв дверь.
Выйдя из подъезда, Андрей подошёл к своей машине и остановился.
Сердце сжималось от неверия и той боли, что он в себе носил всё это время.