Моя возлюбленная сакура
Шрифт:
– Ну так как? Пойдешь за меня, нет?
Аяно выхватила у него кольцо вместе с коробочкой и рассмеялась:
– Пойду, ясное дело!
«Какое счастье», – подумала Мисаки, смахивая слезинки. Она обрадовалась за Такаси как за саму себя. Когда мама с папой погибли, он бросил университет и стал управлять идзакаей. А ведь наверняка иначе хотел построить жизнь. Он говорил, что мечтает преподавать в школе. И от всего отказался ради сестры. Потому Мисаки так обрадовалась, что он наконец обрел собственное счастье.
Все присутствующие аплодировали паре, пока не онемели руки.
Мисаки пошла провожать Аяно до последнего поезда.
– Значит, ты скоро станешь моей невесткой…
– Надеюсь, золовка не будет вредничать?
– Посмотрим по твоему поведению!
– Это еще что! – прыснула Аяно.
– Хотя после вашей свадьбы надо будет мне куда-нибудь съехать.
– Зачем?
– Ну а зачем молодоженам в доме золовка? И вообще, я давно хотела попробовать пожить самостоятельно.
Это была неправда. Если честно, то Мисаки бросало в дрожь от мысли, что в жизни придется что-то менять.
– Мисаки.
– М?
– Давай с нами.
– Но…
– Я вот хочу, чтобы мы жили все вместе. Поняла? Я старше, и я тебе приказываю.
Мисаки рассмеялась.
– Ах, приказываешь? Ну, тогда слушаю и повинуюсь.
Счастье согрело девушку до глубины души.
Когда они добрались до станции Умэгахара, Аяно вдруг спросила:
– Кстати, а тот парень тебе так и не написал?
– Не хочу о нем говорить. – Мисаки спрятала руки в карманы толстовки и криво усмехнулась. Аяно как будто хотела что-то добавить, но девушка почувствовала, как настроение портится, спешно попрощалась и ушла домой.
По дороге она, понуро плетясь по улице, вспоминала слова Харуто.
«Я стану тебя достоин»… Никто никогда не говорил ей ничего подобного, так что Мисаки искренне обрадовалась. Но с тех пор он ни разу не позвонил и не написал, и ей стало противно, что ее так осчастливили его слова. Чертовы балаболы! Постыдился бы, а!
Мисаки сердито нахмурилась, поглядела на луну, которая наполовину пряталась за облаком, и подумала: «Не нужны мне никакие отношения, еще пока отдохну. Надо сосредоточиться на работе. Стану полноценным стилистом и открою собственное дело. Опять же, Такаси с Аяно так за меня болеют».
И вдруг телефон в кармане завибрировал. Прочитав имя на экране, девушка невольно застыла.
«Харуто Асакура». Кажется, сердце забилось чуть сильнее.
Вот тоже, нашел когда звонить: а еще позже нельзя было? Она только что решила всю себя посвятить работе. Всё, поезд ушел!
Мисаки фыркнула и хотела положить телефон обратно в карман… и не смогла. Она еще какое-то время буравила взглядом экран, но в конце концов решила, что невежливо игнорировать человека, и приняла вызов.
– Алло? – поприветствовала она собеседника, кажется, чуть более обиженным тоном, чем хотела.
– Добрый вечер! Это Асакура.
Мисаки уже давно не слышала его голоса, и теперь он показался ей ниже, чем она помнила.
– Простите, я так давно не звонил.
– Вам не стоит извиняться. Что-то случилось?
– Мне… Мне заплатили первые деньги.
– Простите?
– То есть… Я уже месяц как устроился в агентство фотографом. Хотел сразу рассказать, но совершенно завалило работой.
Надо же, фотографом… Постойте-ка! А это не попытка ли исполнить обещание и добиться ее расположения? В глазах защипало.
– Вот… И, знаете, если будет время… – начал Харуто, и Мисаки чувствовала, как он волнуется. У нее у самой сердце заколотилось как бешеное, а руки ослабли, и пришлось перехватить телефон покрепче. – М-может, сходим вместе поужинать?!
Да кто ж так делает! Сначала не пишет сто лет, а потом зовет на ужин! Мисаки хотела тут же ему отказать, но какая-то часть души крепко задумалась. Девушка стала взвешивать, как бы лучше ответить, и голос в трубке ее подстегнул:
– Н-ну как?!
Ох, что же делать. Мисаки долго мялась и в конце концов ответила суховато:
– Ну, можно.
Но Харуто обрадовался как ребенок:
– Правда?!
Мисаки легко представила себе, как Харуто ликует, и ей показалось, что она сама как лодочка на волнах.
В итоге они договорились встретиться в ближайший понедельник, в выходной Мисаки.
Опустив телефон, девушка тяжело вздохнула и подняла глаза к небу. Луна выглянула из-за облака, и теперь от ее света вокруг вытянулись тени. Мисаки отправилась домой, будто гонясь за собственной проекцией на земле. А шаг ее стал легче, чем до звонка.
Наступил понедельник, и небо затянуло низкими тучами. С самого утра немного накрапывало. Ко второй половине дня дождь вроде бы прекратился, но грозил начаться снова в любой момент. Вот такая непостоянная погода.
Мисаки, которая валялась у себя и изучала модный журнал, перевела взгляд на часы у изголовья. Пять пятнадцать. Пора потихоньку собираться. Девушка поднялась и вытащила из ящика косметичку.
В самом ли деле стоило соглашаться на свидание? Мисаки красилась, а сама продолжала терзаться сомнениями. И вдруг, глядя на свое отражение, застыла. Нахмурилась и убрала прядь.
Седина… Седых волос сильно прибавилось, и они белели как молоко, которое только что добавили в кофе.
– Да что ж такое…
Это все стресс и усталость? Или еще что-то?..
Девушка постаралась отогнать тревогу, сделала себе новый пробор и спрятала седину среди черных волос.
По вечерам на Синдзюку яблоку негде упасть.
Парочки, которые возвращаются со свиданий, подвыпившие и подобревшие работяги. Мисаки украдкой глянула на розовые с золотом часы у себя на запястье. Назначенное время уже давно настало.
Кто ж опаздывает на свидание, которое сам назначил? Но стоило только Мисаки насупиться, как она увидела бегущего к ней Харуто.
Они давно не виделись. Наверное, поэтому Мисаки показалось, что он как-то повзрослел. Руки из-под укороченного рукава белой рубашки виднелись довольно жилистые, черты лица стали мужественнее. А вот волосы отросли и совершенно – видимо, от спешки – растрепались.
Мисаки почему-то засмущалась и отвела взгляд.
– Прости за опоздание! – Харуто принялся раскланиваться.