Моя Женщина
Шрифт:
– Ну, ты чего ревешь, дуреха? И поделом ему!
– Я думала, он совесть поимел, о сыновьях подумал, а он!
– Его поимели, Вера, а не совесть. Тьфу, окаянный! А ты не плачь, нашла из-за кого убиваться!
Вера кивнула, промаргиваясь.
– Ты права, Надь, во всем права! Двадцатого забираю свидетельство о разводе. И на этом все.
– Оно и к лучшему, - они обнялись, рассмеялись грустно, вытирая слезы друг друга.
Только одна мысль не давала Вере покоя.
– Ты сыновьям сказала, что он от меня ушел?
Надя выпрямилась и глаза удивленно распахнула.
– Ты что, Вер... я бы в жизни лезть не стала...
– А кто тогда?
– Вера нахмурилась.
– Вовка мне во всем признался перед Новым годом.
Надя прочистила горло, поправила подол платья.
– Ну, есть у меня на примете один, с длинным языком... ты только не обижайся.
Вера поняла, о ком говорила сестра.
– Младший твой что ли?
Алешка был на год младше ее сыновей и то, что они дружили, Вера знала.
– Да он случайно проболтался, Вер. Они собирались после Нового года компанией на турбазу, ну, он как-то и поинтересовался, общаются твои с отцом или нет, черт его знает, зачем, - Надя придвинулась ближе, обняла Веру за плечи.
– Сама понимаешь, причины он не знает, мы с Колей ни одной живой душе не сказали...
– Это хорошо, потому что… я сама рассказала, - Надя выдохнула, прижала руки к груди.
– И как они?
– В шоке, конечно, оба. Сама знаешь, возраст такой, что кровь горячая. Сказали, что нет у них больше отца, - грустно закончила Вера.
– Может, зря рассказала? Повременила бы чуток…
– Чтобы потом, когда правда вскроется, дважды предательство пережить? Нет, Надя, я решила, что этот вопрос надо закрыть раз и навсегда.
– Бесстрашная ты Вера, оказывается, но я тобой горжусь!
– Надя улыбнулась, прижала сестру к себе.
– Может, оно и к лучшему, ты прости меня, Вер, если что...
– Нормально. Надь, все нормально...
Дверь распахнулась и в комнату ввалился захмелевший Ванька.
– Девочки, чего секретничаете?
– Гуся бери!
– отмахнулась от него Надя и они вернулись за стол.
Улыбаясь во все тридцать два, Иван поднял бокал и сказал красивый, но сумбурный тост, пожелав Вере, женщине во всех отношениях прекрасной, обрести достойное счастье!
И, словно в ответ на его слова, в дверь позвонили.
ГЛАВА 31. Часть 2. Рождество
– А мы еще кого-то ждем?
– Вера неопределенно пожала плечами.
Открыла дверь и охнула от удивления, увидев на пороге Игната. В неизменной кожаной дубленке, с красными от мороза щеками и букетом цветов в плетеной корзине.
– С Рождеством, - деловито пробасил он и Вере показалось, что голос стал еще ниже, с примесью легкой сипотцы.
– С Рождеством, - Вера замялась, перестроиться быстро не получалось, но на помощь пришла Надя.
– Игнат! Вот это сюрприз, с праздником!
– она потеснила Веру и, не стесняясь мужа в соседней комнате, трижды приложилась к небритой щеке гостя.
– И Вас...
– Вер, ну чего ты стоишь? Вот была бы мать жива, со стыда сгорела, что такую дочь невоспитанную родила!
– и потом уже ласково Игнату.
– Проходите, пожалуйста, давайте я помогу.
– А вы получается сестры? Я сначала подумал подруги...
Надя засмеялась, игриво махнув рукой и незаметно бросив на Веру испепеляющий взгляд.
– Ну, вы конечно скажете, подруги! Сестры мы, родные. Меня Надежда зовут.
– Вера и Надежда, очень приятно. Может быть, нас где-то здесь и Любовь ждет?
– улыбнулся Игнат, ища глазами Веру, а Надя опять засмеялась, беря его под руку и провожая в гостиную.
– Вы не поверите, но Любовь тоже есть - знакомьтесь, жена моего сына.
Сидевшие за столом мужчины встали, по очереди пожали гостю руку и пока Надя хлопотала над местом, познакомились. Когда Вера с колотящимся где-то в ушах сердцем вернулась в гостиную, Ваня наливал вторую рюмку.
Она села рядом с Игнатом и неловко скомкав на коленях салфетку сказала.
– Ну, я сморю все уже познакомились... отлично, это моя сестра, Надя. Ты уже знаешь, не по годам боевая.
– Я заметил, - он улыбнулся одними уголками губ и отставил в сторону предложенную Иваном стопку.
– Вера, представляешь, человек с пневмонией в больницу попал! Неделю на капельницах - и как Вас угораздило?
Вера посмотрела на Игната, но он только пожал плечами.
Уж она-то прекрасно знала как!
– Я, наверное, не вовремя, у вас семейное застолье...
– Ну что вы, Игнат! Кто ж в такой праздник гонит гостя из-за стола? Кушайте, у нас Верочка, знаете, как вкусно готовит!
Игнат знал и дважды уговаривать его не пришлось.
Вечер прошел весело и непринужденно. Вера не почувствовала ни скованности, ни зажатости гостя. Он умело вел беседу, с Ванькой даже нашлась пара общих тем по бизнесу и после чая Вера чувствовала странное умиротворение, словно действительно провела вечер только в кругу семьи.
В кругу самых близких и родных.
Надин сын с женой уехали в семь - у них впереди были гости помоложе, хоть и не такие веселые. Ваня хотел еще остаться, но, закончив помогать Вере убирать со стола, Надя почти выволокла невменяемого мужа на лестничную площадку.
– Игнат, ты мужик! Настоящий мужик, будь!
– он с чувством пожал ему руку и тут же женской силой был погружен в лифт.
Игнат закрыл дверь и, помедлив, прошел за Верой на кухню. Прикусив губу, она натирала полотенцем хрустальные бокалы.
– Ты не обращай внимание на Ваньку. Он иногда всякую чушь несет...
– сказала тихо и он понял, что она имела ввиду.
И опять жалость пополам с нежностью и желанием защитить накрыла с головой.
Какая же Вера хрупкая и одновременно несгибаемая. Он подошел к ней сзади, положил руки на плечи, чуть сжал, а потом провел до локтей вниз и обратно, вызывая толпу беснующихся на коже мурашек.
– Не надо...
– шепнула тихо, но он сделал вид, что не услышал.
Осторожно притянул Веру к себе, обвивая руками ключицы, зарываясь носом в волосы. И замер в ожидании, считая секунды.
Она не двигалась, отложив полотенце и бокал, а потом одним неуловимым движением положила поверх его рук свои и опустила голову, касаясь губами предплечий.
Сердце пропустило удар и так они и стояли, обнявшись, не замечая ничего вокруг, в едином порыве без слов и объяснений, словно знали другу друга много лет и не было ни у одного из них никого роднее другого.
Заявившись на Рождество к Вере с цветочной корзиной, Игнат особо ни на что не рассчитывал. Они не виделись почти неделю и она, как и любая женщина, могла придумать себе все, что угодно.