Чтение онлайн

В СССР дается очень хорошее высшее образование, особенно техническое. Даже с учетом марксизма-ленинизма. В СССР и средняя школа весьма неплоха. Только почему-то ее все время терзают реформы. 1966 год стал тому примером. Еще во времена Хрущева было задумано брать молодежь в армию не в 19, а в 18 лет. Но поскольку стране требуются не только солдаты, но и специалисты с высшим образованием, то министерствам просвещения и обороны приходится согласовывать свои планы и растягивать реформу, чтобы некоторые безусые юнцы успевали поступить в вуз. Так что весной 1964 года выпускники восьмых классов всей страны оказываются обескуражены новостью — им предстоит еще учиться в школе два года вместо трех. Следовательно, программа интенсифицируется, количество уроков увеличивается. Большой отток идущих в техникумы, ПТУ и просто работать. Остаются одни юные герои. И вот в июне 1966 года одновременно заканчивают школу последние 11 классы и первые выпускные 10-е.

Каково было учителям принимать столько экзаменов! Каково было выпускникам толпиться в нарядных одеждах вдвое большим количеством в актовых залах! Каково было милиции следить за порядком увеличившихся толп в белых рубашках и блузках, встречающих рассвет на Ленинских горах в Москве, у разводящихся мостов в Ленинграде и прочих красивых местах в других городах!

Мои родители

Моя мать

Пьянкова (Безуглая по мужу) Римма Алексеевна

Родилась 1 июня 1942 года в городе Нижний Ломов. Затем, в середине 1940-х годов, Римма переехала жить со своей мамой Пьянковой Марией Дмитриевной, сначала в Ленинград, а затем уже в свой дом, в Петро-Славянку. Училась она в Ленинграде. С пятого класса общеобразовательной школы, она, по желаню мамы, поступила еще и в художественную школу. Окончила ее и потом еще закончила в 1961-ом году 8-й класс в школе рабочей молодежи.

С работой всю жизнь у нее видно что-то не ладилось. Она чуть ли не через каждые несколько месяцев меняла места работы.

Вот выписка из ее, сохранившейся трудовой книжки:

23 ноября 1961, она устроилась работать ученицей на экспериментальный фанерный завод, где в химической лаборатории работала ее мама, Пьянкова М. Д. Училась она по специальности: «специалист по изготовлению художественных изделий из отходов производства», но проработала лишь несколько месяцев и 22 февраля 1962 года она уволилась.

В том же 1962 году 5 марта она устраивается на Ижорский завод полировщиком 3-го разряда, но опять же проработав два месяца, 30 мая уволилась.

11 сентября 1962 года она вновь устраивается на фанерный экспериментальный завод и через месяц 16 октября вновь увольняется.

22 октября 1962 года она устраивается старшим лаборантом в научно-исследовательский институт фанеры и мебели, наверняка не без помощи своей мамы, где проработала до 17 июня 1963 года.

1 августа 1963 года, она вновь устраивается на все тот же фанерный завод и увольняется 18 ноября этого же года.

В конце 1963-го года, моя мама, которой на тот период исполнился 21 год, знакомиться на танцах, в каком-то ленинградском доме культуры, куда они частенько ходили с подругами по выходным на танцы, с Безуглым Георгием Ивановичем, которому было тогда 25 лет. Вот как рассказывала об этом моя мама: «Пришли мы с девчонками на танцы. Стоим у стеночки, разглядываем потенциальных партнеров и вдруг я замечаю среди них молодого, интеллигентного на вид парня в очках, который был очень похож на моего учителя по рисованию, в художественной школе, в которого я была влюблена все годы учебы. Я говорю подругам, мол, вот тот парень будет моим. Девчонки не верят, и я спорю с ними, что сегодня же этот парень назначит мне свидание. Я приглашаю его на белый танец, потом еще раз, потом он меня. Потом он вызвался проводить меня до Московского вокзала, откуда я ездила домой в Славянку, и конечно он назначил мне свидание на следующий день. Так все и закрутилось».

Я ни сколько не удивляюсь, что мой будущий папашка сразу клюнул на мою маму. В те годы она была красавица, и конечно он не упустил свой шанс. У них закрутился роман, — первый серьезный роман у моей мамы. Сразу скажу, что о сексе она в то время не знала абсолютно ничего, как в прочем и впоследствии тоже! Не принято было в те годы родителям обсуждать эти темы с детьми. Достаточно сказать, что моя мама, как она сама потом рассказывала, почти до 18 лет не знала, как появляются дети. Она думала, что будущей маме живот разрезают и достают ребенка. Когда у неё начались первые месячные, она думала, что умирает и в истерике прибежал к своей маме. И лишь тогда та ей кое-как объяснила, что с ней такое.

Само собой, не знала Римма ничего и о средствах предохранения. В аптеках тогда продавались конечно примитивные, ненадежные презервативы по 2 копейки за штуку, которые тут же рвались, но молодые советские люди стеснялись их покупать. И вот, после первого же раза, переспав с Георгием, она забеременела. Надо заметить, что со слов моей мамы, они и сексом с мужем занимались только при выключенном свете и только в «миссионерской» позиции! Все остальное моя мама всю свою жизнь считала извращением!..

Все это произошло в начале февраля 1964 года. В те дни она вновь поменяла работу.

28 февраля 1964 года она вновь устраивается на работу. Теперь это «Типография № 2» и она начинает работать переплетчицей, но уже 22 мая вновь увольняется. В это же время Безуглый Георгий Иванович переезжает жить к Римме в Петро-Славянку.

А что? Он неплохо устроился. Теперь не надо было жить в общежитии. Его кормили, поили и не заставляли работать, так как он всем сказал, что готовиться к поступлению в институт. Мария Дмитриевна, мать Риммы, выделила ему отдельную комнату, чтобы он мог спокойно заниматься. Но в институт он так и не поступил. Может мысли и были у него учиться дальше, но что-то видно не срослось. Возможно, в этом повлияло и мое рождение и свалившиеся ему на голову отцовские обязанности.

1 января 1965 года, уже через две недели, как мама меня родила, она устраивается на работу в Колпинский отдел охраны на должность сторожа, но проработав до марта 1965 года, опять увольняется.

По воспоминаниям моей мамы, отец был довольно жадным и мелочным человеком, хотя я, познакомившись с ним спустя много лет ближе, так не считаю.

По словам мамы, он сам нигде не работая, начал подсчитывать, сколько съедается в семье масла в неделю, сколько покупается хлеба, объясняя моим маме и бабушке, как лучше экономить. Короче, семейная жизнь у них не получилась и спустя пару лет, в декабре 1967 года, они развелись, но итогом этого кратковременного союза стал я, и хоть это радует. Думаю, что мне в общем то повезло и я перенял от родителей самые лучшие черты их характеров и внешности.

Мой папашка после развода уехал жить к своей матери Козневой Текусе Александровне в деревню Кадуй, Вологодской области, а моя мать осталась воспитывать меня одна.

17 мая 1965 года она временно устраивается на все тот же фанерный завод лаборантом, но уже 17 сентября, вновь увольняется и теперь уже надолго остается дома, нянчится со мной. Живут они на зарплату ее матери Марии Дмитриевны, надо сказать, довольно хорошую.

Вновь она пошла работать уже в 1967 году. Пригодилось наконец-то ее художественное образование и 6 июня она устраивается живописцем 1-го разряда на Ленинградский фарфоровый завод им. Ломоносова. Через год ей присваивают 3-й, высший разряд. Она участвует в жизни коллектива цеха, занимается общественной работой, и вскоре ее избирают комсоргом (комсомольская организация), а затем и профоргом (профсоюзная организация) цеха. Жизнь налаживается. Она получает хорошую зарплату, порядка 150-180 рублей в месяц, что по тем временам очень даже прилично. Средняя зарплата инженера в то время была 80-100 рублей, а средняя пенсия — 60 рублей. И люди даже на эти деньги неплохо жили. Но все рушится, когда в начале 1970-х годов, она психически заболевает. Опять же пишу с ее слов, как это произошло: