Чтение онлайн

Часто вечерами мы собирались у меня вчетвером: Я с Ольгой и Андрей с Ирой. Мы с Андрюхой что-то играли на гитарах, а девчонки пели. У обоих были хорошие голоса. Или просто сидели, слушали записи новых групп, обнимались, целовались. Ну что вы хотели, нам было по 17 лет и казалось, счастью не будет конца!

Два раза в неделю моя Ольга, — я считал ее уже своей навечно, — продолжала ходить в вечернюю школу на пр. Ленина. Школа тогда размещалась в одноэтажном здании напротив кинотеатра «Заря» (тогда это был еще кинотеатр, а не церковь), так как окончить десятилетку все равно было необходимо. Вечерами, как я уже сказал, я шел ее встречать из вечерней школы или с работы, когда она работала в вечер и мы, не спеша топали пешком до дома, целовались на прощание и расходились по своим домам. Сэм с Ирой заглядывали к нам довольно часто, а вот остальные друзья-товарищи заходили все реже.

3

Этой весной, у нас в ПТУ началось повальное увлечение панк-культурой, впрочем, как и во всей нашей стране. В музыкальной жизни страны, в моду начали тоже входить панк-группы. Хотя, толком никто в нашей стране не знал что это такое. Молодежи хотелось свободы и анархии. Им было скучно в консерватизме. И именно эта бунтарская музыка давала возможность реализовывать свои силы и побуждения. Сказать "нет" форме и комплексам. "Да2 — свободе. Оттого панк-движение на Западе так быстро и разрослось. Наркотики, свобода секса — что может быть притягательнее для неокрепших душ. Однако в нашей стране дело обстояло иначе. Все тот же протест, все та же противоположность. Но какой, на фиг. консерватизм? Копаем глубже. Какая-то тупая зоновская концепция. Многострадальная гонимая страна. Железный занавес. И вдруг — панк-рок. Оттого молодежь и клюнула.

Однажды Саня Архаров из нашей учебной группы в ПТУ, пришел с прической, «а ля панк»: волосы выкрашены в зеленый цвет зеленкой, поставлены дыбом и залиты лаком, а по бокам все выстрижено. Но, как ни странно, учителя лишь посмеивались и даже с уроков не выгоняли, — действительно времена начинали меняться.

В этом году я впервые попал в Ленинградский рок клуб. По моему с кем то из знакомых, с кем играл в рок-группе в нашем ПТУ, возможно с Саней Архаровым, так как он был не плохим барабанщиком и уже на тот период много кого знал из питерских музыкантов, хотя сам жил в Петергофе.

Ленинградский рок-клуб уже работал второй год. И это, честно говоря, было довольно любопытное заведение. Президентом клуба на тот период был вроде Гена Зайцев. Как про него говорили, он страшно любил всякие бумажки, записки, протоколы, книги учета и прочие бюрократические штучки. У Гены была четкая ориентация на совершение в СССР рок-революции, ни больше, ни меньше. И весь клуб под его руководством готовился к полномасштабному восстанию.

Заправляли тогда всей партийной работой в рок-клубе мэтры хипповского хард-рока семидесятых — группы: «РОССИЯНЕ», «ЗЕРКАЛО», «СОЮЗ ЛЮБИТЕЛЕЙ МУЗЫКИ РОК», «ДЖОНАТАН ЛИВИНГСТОН» и многие другие — одни получше, другие похуже, умные и целеустремленные борцы за свободу всего человечества.

Каждая группа была по своему неплоха, когда занималась своим прямым делом — рок-музыкой. Но когда они собирались в рок-клубе все вместе и под председательством Гены начинали свои партийные собрания— на полном серьезе объявляли кому-то из участников рок-клуба выговоры, предупреждения, кого-то исключали, принимали, решали возникшие трения по вопросам идеологии, путем поименного голосования, выдвигали поправки по повестке дня и ругали правых (КГБ) и левых (музыкантов), то все это выглядело чересчур прагматично, напыщено. Все музыканты, удостоившийся почётного звания «член Ленинградского рок-клуба», сдав по одной фотографии президенту Зайцеву, ходили важные, на свои собрания никого не пускали и были на седьмом небе от собственного величия.

Руководство клуба захватило монополию на устройство концертов и всячески пакостило двум-трем делягам шоу-бизнеса, пытающимся организовывать концерты самостоятельно.

Вторым человеком в клубе после Гены была некая Таня Иванова, которая в конце концов подсидела Гену и стала заправлять клубом, внедряя в него уже свои приоритеты. Но свои интриги, Таня плела тоже не очень долго и вскоре ее заменил энергичный Коля Михайлов. Он был первым из трех «президентов», имеющих непосредственное отношение к музыке, и это, конечно, сыграло свою роль.

Мы, начинающие колпинские музыканты, тоже поначалу мечтали стать участниками питерского рок, — клуба, ходить на собрания, обсуждать творчество других групп и конечно участвовать в клубных концертах. Это сейчас такие собрания кажутся смешными и глупыми, а тогда для нас все это было чрезвычайно интересно: репетировать, покупать или обмениваться инструментами и аппаратурой, слушать новые диски западных команд, выпускать подпольные рукописные журналы, типа «Рокси» и «Рио», которые расходились по всей питерской рок-тусовке, передаваясь из рук в руки. Хотелось удивить всех близких друзей или, по крайней мере, показать всем нашу музыкальную продукцию.

Насколько я знаю, участников рок клуба обязывали ходить на все собрания, а заодно еще и в студию свинга, на какие-то семинары по рок-поэзии, ещё куда-то. Там много чего происходило, но постоянно ездить за этим «допингом» в Питер нам не очень хотелось и мы, колпинские рокеры, решили создать свою рок-тусовку, а именно Колпинский рок-клуб.

В Ленинградском рок-клубе в последующие годы мы, честно говоря, бывали не часто, хотя побывали на нескольких самых первых больших концертах, на одном из которых, кстати, играли впервые группы «Кино» и «Аквариум». Запомнилось первое по моему выступление «Кино». А может оно было годом раньше, не помню точно.

Насколько помню, поначалу, зал не особо приветствовал новые группы, но потом, где-то с середины выступления, зал все-таки начинал реагировать на безумства, происходящие на сцене. Слышны были и одобрительные хлопки, но лишь половины зала. Остальная половина принадлежала к любителям традиционного хард-рока и была более сдержанна в выражении восторга новым группам играющим непонятную музыку.

Группа «Кино» играла без живого барабанщика, под драммашину, но в целом все проходило довольно интересно и зрелищно. На последней песне на сцену выскочил Борис Гребенщиков с огромным барабаном, с какими ходят по улицам духовые оркестры, и с этим чудовищем на животе, полуголый, в шляпе и черных очках торжественно колотил по нему изо всех сил, помогая драм-машине. С другой стороны на сцену внезапно выпрыгнул Майк Науменко (лидер группы «Зоопарк») с гитарой наперевес и принялся запиливать параллельно с соло-гитаристом лихое соло в стиле Чака Берри. И наконец на сцену выскочил «Панкер», отец которого был заместителем заведующего отделом идеологии и пропаганды Ленинградского обкома КПСС. Его еще звали «Монозуб», так как у него не было одного верхнего зуба. В развевающейся огромной клетчатой рубахе, узеньких черных очечках на квадратном лице и с еще непривычным для тогдашней рок-сцены саксофоном в руках, на котором он совершенно не умел играть. В зале, к этому моменту, тоже во всю уже веселились, прыгали, орали. Такого энергичного задорного зрелища на рок-клубовской сцене еще не было. На подпольных сэйшенах, конечно случалось и покруче, но в строгом официальном клубе такое было впервые.

Коля Михайлов, который вёл концерт, выйдя на сцену, чтобы представить следующую группу, растерянно сказал:

— Группа «Кино» показала нам настоящее кино… Вообще, зал Дома народного творчества предназначался для театральных постановок, и отличались клубные концерты отвратительным звуком. Половину концертов народ проводил в буфете, где продавались пиво, кофе и мелкая закуска. Мы с друзьями в дальнейшем, лишь изредко приезжали на Рубинштейна 13, чтобы встретить знакомых и поболтать, проявляя таким образом, как бы причастность к определенной социальной группе — музыкальной питерской рок-тусовке.

Рок вообще, а особенно в его ранние годы, был колоссальным прорывом к взаимопониманию людей в СССР.

4

К середине 1982 года питерские панки утратили большую часть абсурдного юмора и стали более брутальными, натуралистичными и подпольными. Если сначала «люди в сером» не врубались в расклад — панки одевались, как все, только еще хуже, что в СССР было в порядке вещей, — то после того, как они перешли на разноцветную кожаную рвань, цепи, булавки и поднятые портвейном дыбом волосы, внутренние органы Ленинграда смекнули, что здесь дело нечисто. А поскольку в арсенале панк-развлечений были дестрой и вандализм городского пейзажа, акты дефекации на улицах, беготня по помойкам и селф-дистракшн (саморазрушение), при помощи различного рода химии плюс употребление всевозможных доступных допингов — менты принялись винтить всех без разбора по любому поводу.