Чтение онлайн

– Ну-ка пройдись, посмотрю, не хромаешь ли ты.

Как я ни старался ходить прямо, не смог, колено очень болело.

Генерал утешил меня:

– Не думай, я быстро вернусь. А пока жена моя будет здесь заботиться о тебе и проследит, чтобы ты ни в чем не нуждался.

Понятно, что настроение у меня упало, мне было обидно оставаться в Париже, хотелось принять участие в итальянском походе. А Жозефина, в это время находившаяся рядом с мужем, заметила:

– Рустам, разве ты недоволен, что мы вместе будем ждать возвращения Наполеона? Вот увидишь, как я буду заботлива и внимательна к тебе.

Я попрощался с Консулом и, пройдя к себе в комнату, горько заплакал от того, что болен и остаюсь в Париже, в городе, где у меня нет. ни одного родного человека, даже просто знакомого.

Мадемуазель Ортанс, дочь Жозефины, часто приглашала меня позировать ей. Но у меня все еще. были сильные боли, и когда она долго писала мой портрет[19], глаза мои слипались от усталости. Мадемуазель говорила:

– Рустам, не спите. Хотите, я буду петь для вас красивые арии?

Однажды она подарила мне разрисованную ею папиросницу.

Пока я болел, за мной ухаживали мадам Гуде[20] и ее супруг. По вечерам иногда появлялась также их дочь и была так внимательна ко мне, что я решил по выздоровлении жениться на ней. Правда, девица была не молода и не состоятельна, но, осчастливив ее, я надеялся тем самым отблагодарить их за заботу.

Многие дворцовые служащие, узнав о моем намерении, говорили:

– Консул не даст согласия на этот неудачный брак...

После битвы при Маренго Бонапарт вернулся в Париж[21]... Войдя во дворец, он сразу же справился обо мне, спросил, полностью ли зажило колено. Я уже готовился приступить к своим обязанностям, верхом сопровождать его в кортеже, но дворцовый маршал Дюрок неожиданно запретил мне это. Я так огорчился, что обратился к самому Консулу. Он решительно сказал:

– Ни на кого не обращай внимания, как решил, так и поступай.

После этого во время парадов я всегда был рядом с Наполеоном.

Для таких выездов у меня был арабский жеребец с расшитым золотыми нитками турецким седлом, а во время обычной службы я ездил на французском коне, гусарское седло которого также было расшито золотыми нитками. И одежда у меня была на все случаи. Правда, я всегда носил одежду мамлюка, но во время торжеств я надевал обшитый золотыми нитями бархатный или кашемировый мундир, а в повседневной службе носил синюю суконную форму, но тоже прошитую золотом.

Однажды за завтраком я спросил у Консула, разрешит ли он мне жениться.

– Не слишком ли ты молод для этого? А невеста кто - молода, богата?

Я не знал, что и ответить:

– Нет, не молода и не богата, но из нее выйдет хорошая хозяйка. Я очень люблю ее.

Мне показалось, что Консулу уже докладывали о моем намерении. Он не дал согласия.

– Нет, нет, я это не одобряю. Ты слишком молод, а невеста небогата и не молода. Ей двадцать четыре года. Одним словом, вы не удачная пара.

Он хоть и отказал, но я почувствовал, что это он сделал, заботясь о моем будущем. Я вынужден был сказать родителям девушки:

– Консул против нашей женитьбы. Заставить его я не могу.

Когда девушке сообщили эту весть, она очень огорчилась, хотя я всячески старался утешить ее. Через год она вышла замуж за одного американца, которому я очень помог и даже устроил на службу.

Мы на три месяца выехали на летний отдых в Мальмезон, хотя первый Консул хотел, чтоб я жил в Версале у господина Бутэ[22] и научился пользоваться охотничьим ружьем. Поскольку Мальмезон находится не так далеко от Версаля, я решил не переезжать в Версаль:

– Если я поеду, кто будет охранять ваш ночной покой? Я могу ездить к господину Бутэ рано утром, с шести и до шести вечера учиться стрельбе и затем возвращаться на свою службу.

Консул согласился:

– Пожалуй, ты прав.

Два месяца я все ездил взад-вперед по этой дороге, пока не научился всем тайнам охотничьего искусства. По завершении господин Бутэ написал гофмаршалу, что мне можно доверять зарядку ружей и пистолетов Бонапарта. Я отнес письмо гофмаршалу, и он показал его Первому Консулу, который остался этим очень доволен, А до этого господин Леребур [23] подробно ознакомил меня с устройством бинокля, способами его чистки, так что я каждый день чистил бинокли Бонапарта и заряжал его оружие. На охоте я верхом на лошади тут же в седле перезаряжал карабины Бонапарта. Наполеон всегда хвалил мою ловкость и собранность.

Через некоторое время Первый Консул перебрался во дворец Сен-Клу и стал именоваться императором Франции, что было очень крупным событием.

– ---------------------------------------------------------------

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Дата пропущена.

[2] Он сел на судно в Булаке (подл.).

[3] Фишер, дворцовый смотритель, во время битвы при Ландшуте (1809) потерял рассудок. Его перевезли во Францию, поместили в психиатрическую лечебницу. Император надеялся, что он поправится и четыре года постоянно выплачивал ему жалованье - 12000 франков, после чего отправил на пенсию, учредив 6000 франков (см. Фредерик Массон, "Наполеон наедине с собой") (изд.).

[4] П. Амеде Эмилиен-Проб Жобер (1779-1847) - востоковед, во время египетского похода был первым секретарем-переводчиком Бонапарта, с 1830 г.
– Института (изд.).

[5] Специально назначили человека, чтобы он увел лошадей в Александрию (подл.).

[6] Бонапарт вывез Али из Египта и подарил Жозефине. Он был некрасивым, злым и опасным мамлюком. Под конец его послали лакеем в Фонтенбло. Император заменил его Луи-Этьен Дени, рожденного в Версале, но которого тоже стали звать Апи. Он сопровождал Бонапарта на остров Эльбу и даже на Св. Елену (См. Фр. Массон "Наполеон наедине с собой"). (Издат.).

[7] Он на другой лодке подплыл к военному кораблю. Я был очень озабочен, мне ведь было всего семнадцать с половиной лет (подл.)

[8] На корабле Бонапарта держали двух коз, чтобы готовить для него кофе с молоком. Мосье Фишер все время пил молоко из большой глиняной миски, что очень возмущало меня, но Бонапарт успокаивал меня, более того, он даже настаивал, чтоб за завтраком я тоже пил кофе с молоком.

По дороге на Корсику, в краю берберов, началась буря. Бонапарт весело ужинал с Лавалеттом и другими. Когда во время качки Лавалетт свалился со стула, он очень смеялся: "И почему только у тебя такие короткие ноги!". Однажды Бонапарт читал при свете лампы, прикрытой бумагой. Вдруг лампа вспыхнула. Он взял и бросил лампу в море (подл.).

[9] Жерар-Кристоф-Мишель Дюрок (1772-1813) - будущий имперский дрорцовый маршал, в указанное время командир артиллерийского батальона, военный советник Бонапарта (издат.).

[10] Его клинок был тверд, как камень, и остер (подл.).

[11] В моем экипаже находились дворецкий Гебер и Данже кухмейстер (подл.).

[12] Они ехали в своем экипаже (подл.).

[13] Они, по-видимому, переезжали (подл.).

[14] Это были повара Наполеона. Первый, едва спасшийся от смерти, подал в отставку и был назначен смотрителем продовольственных складов в Фонтенбло (см. Фр. Массон "Наполеон наедине с собой"). (Издат.).