Чтение онлайн

Я не говорила ей раньше о револьвере, которым он размахивал. Теперь я сделала это.

Даже это не смутило ее.

— Чарли — актер, дорогая, — сказала она. — Другие мужья машут кулаками. Чарли машет оружием. Кстати сказать, незаряженным, я уверена. Не могу представить его в роли убийцы. Это просто смешно.

Я сдалась на волю судьбы. Единственный способ заставить ее поверить мне — быть убитой.

В Гонолулу мы поселились в отеле «Модна». Я плавала и загорала на побережье Уайкики, но покоя в душе не было. Долгий отдых вдали от Беверли-Хиллз дал мне массу времени на размышления, как и предвидел Чарли. Ситуация была безнадежной, брак обречен, и чем дольше мы оставались вдали друг от друга, тем реальней становилась картина моих унижений. Я пыталась вообразить, какая женщина могла бы вынести брак с ним.

Женщина, думала я уныло. Женщина — это не то, чем была я. Может быть, в этом и проблема. За эти два года я очень повзрослела, но все-таки я еще не была женщиной.

Каждый раз я ловила себя на том, что, расслабившись, готова принять факт, что действительно люблю его, думать, что все как-то само собой может наладиться, если я изменю себя, но потом я начинала вспоминать все его жестокие выходки и погружалась обратно в безысходность. Чарли вел себя по-садистски во многих отношениях, слишком во многих, пожалуй, чтобы заслужить прощение даже самой умной и понимающей жены на свете. Он угрожал навредить не только мне, но и будущему собственных детей. Он нагло похвалялся своими изменами, совершенными уже после того, как я стала его женой, и заявлял, что его любовная жизнь меня не касается.

Но во много раз больнее в сравнении с Чарли меня ранило поведение Мэрион Дэвис. Возможно, он и лгал в отношении нее, но не думаю. Мэрион была моей единственной настоящей подругой после того, как я переехала в Коув-Вэй. Она смотрела мне в глаза и говорила, что между ней и Чарли ничего не было с тех пор, как мы с ним поженились. То, что он спал с Мерной, шокировало меня, но не убивало. С Мэрион было и то, и другое.

К тому времени, когда через три недели мы вернулись в Лос-Анджелес, я была готова опять повернуть все вспять — отчасти, поскольку мама настаивала на том, что любой брак надо стараться сохранить, а отчасти из-за моего собственного желания сделать еще одну попытку. Я ехала домой, готовая сделать все, что в моих силах, чтобы мы остались вместе.

Я не строила иллюзий. Сначала, естественно, я кинулась в детскую обнять своего ненаглядного Сиднея. Едва я успела порадоваться воссоединению с моим малышом, как Томи заговорщически закрыла дверь. «Тода рассказал мне кое-что, о чем болтают слуги, — сообщила она шепотом. — Слуги говорят, у вас плохо с м-ром Чаплином, если вы уйдете от него, он не отдаст вам Сиднея. Слуги знают, что говорят. Они не велели вам говорить, но они сказали Тоде, а он мне. Надо быть осторожней. Плохо дело, очень плохо, если он хочет малютку так использовать».

Было два часа дня. Я не стала дожидаться, пока Чарли вернется домой. Я взяла Сиднея, сказала маме, что мы не можем оставаться под крышей этого дома больше ни минуты, что Чарли затеял плохое дело, и я не могу позволить ему сделать ребенка заложником. Я велела Томи быстро упаковать детские вещи и попросила маму позвонить дедушке, чтобы он приехал за нами.

Мама сопротивлялась, говоря, что я веду себя опрометчиво, что это ошибка и нельзя принимать решения необдуманно.

— Тогда оставайся здесь с Чарли, — заявила я в бешенстве. — Я сама все сделаю, и позвоню, и возьму детей. Можешь продолжать тешить себя иллюзиями. Оставайся здесь, сиди и радуйся, что ты — теща Чарли Чаплина!

Она позвонила дедушке, и тот сказал, что приедет.

Когда он примчался, и слуга впустил его в дом, мы были наготове. Мама собрала Чарли-младшего и необходимые вещи на ближайшее время, а я взяла Сиднея. В этот момент в холле возник Коно. Я проигнорировала его и попросила мальчика-слугу снести чемоданы вниз. Коно сделал повелительный знак рукой.

— Я не знаю, что происходит, — сказал он холодно, — но из дома ничего нельзя выносить, пока… Мой семидесятидвухлетний дедушка возвысился над Коно с угрожающим видом и пророкотал:

— Отвали, а то рук и ног не сосчитаешь, сукин сын! Моя дочь и внучка могут взять все, что принадлежит им по праву!

А мальчику-слуге рявкнул:

— Эй, ты! Делай, что тебе велено! Хватай багаж и неси.

Мальчик неохотно подчинился.

Коно развернулся на пятках и удалился, бормоча, что все будет доложено м-ру Чаплину. Мальчик спустился с чемоданами и погрузил их в багажник дедушкиного «Линкольна». Мы последовали за ним и поехали домой, где нас в дверях встретила бабушка и взяла детей.

Дома дедушка велел маме дать мне спокойно все рассказать. В порыве эмоций и от страха, что Чарли накажет меня, я рассказывала о жестокости и изменах Чарли, о его требованиях и тиранических угрозах. Мама пыталась перебить меня, что не все так мрачно, как я описываю, дедушка шикал на нее, ворча:

— Кто замужем за этим сукиным сыном, Лиллита или ты?

Закончив свою исповедь, я была опустошена.

Дедушка помолчал и сказал:

— Твой следующий шаг очень важен, детка. Пока я жив, ты не вернешься к этой скотине. Но ты должна сама принять решение о разводе. Ты абсолютно уверена, что хочешь развода?

Я горячо закивала в ответ.

— Абсолютно уверена. Мне не надо ни пенни от него. Все, что я хочу, это перестать быть его женой как можно быстрее. Мне все равно, что он сделает мне, но я не буду его женой. Я готова, если придется, работать подавальщицей, чтобы содержать детей, но не могу больше выносить его издевательств.

Дедушка вышел из гостиной, пока я начала снова обдумывать все сказанное за последний час. Может быть, я неправильно поступила, уйдя от Чарли, а тем более таким образом? Может быть, он не такое чудовище, как я его представила? Может быть, следовало прислушаться к маме, прежде чем уходить из дома, в котором я прожила два года?

В комнату вернулся дедушка, сжимая кулаки.

— Я позвонил твоему дяде Эдвину в Сан-Франциско. Он кровный родственник, так что его они не подкупят. Он приедет сюда через пару дней. А пока, он сказал, чтобы ты ни с кем не разговаривала за пределами дома.

Мама вздохнула.

— Ох, папа, да неужели мы куда-то будем выходить при таких обстоятельствах?

— Именно. Вам нельзя делать ни шага без адвоката.

Не знаю, как я догадалась, но когда позвонил телефон, я была уверена, что это Чарли. Я взяла трубку и услышала его голос.

— Лита, — сказал он медленно и устало, как человек, который теряет терпение, уговаривая избалованного ребенка. — Очень хорошо, ты поиграла в забавную игру и доказала, что ты самостоятельная взрослая дама. А теперь возвращайся домой. Я пошлю за тобой Фрэнка.

— А как насчет детей? Их я тоже должна взять с собой?

— Разумеется! Что за вопрос!

Я была удивлена силе своего голоса.

— Если я решу уйти снова, кого из детей ты намерен оставить в качестве выкупа? Снова Сиднея? Или Чарли-младшего на сей раз? Или, может быть, обоих? Да, это будет отличный ход. Ты будешь рассказывать в газетах и судье, и всем, что я сбежала с кучей любовников и бросила не только тебя, но и обоих детей. Все будут так жалеть тебя!