Моя жизнь со Старцем Иосифом
Шрифт:
* * *
Так он нашел строжайшего безмолвника — девяностолетнего Старца Герасима. Этот удивительный подвижник упражнялся в умной молитве. Он рассказал Франциску, что семнадцать лет провел на вершине скалы. Претерпевая не только страшный зимний холод, но и удары молний, разрывавшие одежду и обжигавшие его самого, он проявлял крайнее терпение. Сражался Старец Герасим и с бесами, оставаясь неколебимым столпом терпения. Он услаждался призыванием Имени Иисусова, его глаза источали непрестанные слезы.
Застал Франциск и отца Игнатия, опытного духовника девяноста пяти лет, давно уже слепого, советовался с ним и слушал его духовные наставления. Этот Старец всегда давал Франциску мудрые отеческие советы. В частности, он говорил: «Кто будет работать в молодости, у того будет пища в старости. Сейчас, пока ты молод, молись, постись, подвизайся, делай поклоны, чтобы тебе было что поесть, когда состаришься». Кроме дара подавать драгоценные советы, он имел еще удивительное свойство: вместе со словами от его уст исходило прекрасное благоухание. От Иисусовой молитвы, которую он произносил умно и непрестанно, уста его благоухали, и всякий рад был говорить с ним вблизи его уст.
Ходил Франциск и к известному подвижнику Старцу Каллинику, жившему в пустыне близ скита Катунаки. Он был значительной личностью, о нем говорили как о святом. Старец Иосиф позднее описал его так: «Прекрасный подвижник. Сорок лет затворник. Упражняющийся в умном делании и вкушающий мед Божественной любви. Ставший и для других полезным. Ему было дано вкусить восхищение ума». [92]
Однако по неизвестным причинам Старец Каллиник не передал Франциску умную молитву. Когда новоначальный спросил его, как ему самому приступить к умному деланию, тот дал неутешительный ответ, что только после его смерти Франциску придет время этим заняться. Франциск пробыл там в послушниках месяц, но не найдя того, что искал, ушел.
92
Письмо 11.
Нашел он и одного слепого старца в Катунаках, который говорил непрестанно: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи, помилуй мя». Когда он хотел отдохнуть, то произносил это внутри себя. А после телесного отдыха начинал снова: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи, помилуй мя». Франциск ходил к нему за советом, открыть свои помыслы, а тот говорил ему: «Дитя мое, дитя мое — Иисусова молитва! Иисусова молитва, дитя мое! Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи, помилуй мя…»
Еще он нашел подвижника, жившего в пещере, который плакал семь раз каждый день. Таково было его делание. Ночь же он проводил в слезах всю. И подушка его была всегда мокрой. Он не хотел, чтобы кто-то постоянно был рядом с ним, дабы не прерывался его плач. Поэтому послушник лишь навещал его два-три раза в день. Он спрашивал:
— Старче, почему ты столько плачешь?
— Когда, дитя мое, человек созерцает Бога, у него от любви текут слезы и он не может их сдержать. [93]
Другой отец-аскет рассказывал Франциску, что дал однажды антидор нагим подвижникам, которые были невидимы. [94] А еще один — что он причастил их, когда служил литургию в полночь. Встретился Франциску русский отшельник, много лет живший на вершине горы и раз в десять лет спускавшийся, чтобы встретиться с другим пустынником. Он сказал Франциску, что теперь как раз пришел сюда, ожидая этой встречи, и таким образом Франциск должен был увидеть пустынника. Но, видимо, тот умер в пустыне, и Франциск его не встретил. Все эти подвижники благоухали, как святые мощи.
93
Там же.
94
На Афоне бытует предание о нагих подвижниках: семь (или двенадцать) аскетов живут в пустынных местах Святой Горы, скрываясь от всех людей, пребывая в непрестанной молитве за весь мир и в подвиге настолько суровом, что не имеют ни постоянного жилища, ни одежды. Когда один из нагих подвижников умирает, остальные приглашают восполнить их число того афонского монаха, которого изберут сами. По благодати Божией они обладают способностью быть невидимыми для людей. Рассказ о них см. также в гл. V.
Позднее Франциск говорил: «Были и многие другие созерцатели, которых я не удостоился увидеть, так как они скончались за год или два до моего прихода. И мне рассказывали об их чудесных подвигах, ведь я этим непрестанно интересовался. Я шаг за шагом обходил горы и пещеры, чтобы найти именно таких». [95]
Когда новоначальный все это видел и слышал, в нем еще больше разгорался огонь. Он расспрашивал, как они едят, как молятся, что видели, что постигли. Он всегда спешил к тем, кто умирал, дабы видеть и слышать, что они говорят. Один говорил, что видит Богородицу, другой — что видит ангелов. Перед смертью они имели Божественные видения, поскольку Бог хотел, чтобы душа, которую он принимает, была спокойна.
95
Письмо 11.
И от этих святых Франциск приобрел чин и устав, как устраивать свою жизнь. По его собственным словам, именно эти святые наставили его, и поэтому от себя он не говорит ничего. Но, к сожалению, все старцы находились уже на закате жизни и не могли принять на себя груз духовного наставничества.
* * *
Эти замечательные отцы были, скорее, исключением, потому что в то время преобладало духовное равнодушие. Так, например, Франциск нашел в пустыне одного старенького слепого монаха. Он держал на руках кота и играл с ним. Франциск, который тогда горел ревностью, подошел к старцу и спросил:
— Отче, зачем ты держишь кота и почему не творишь Иисусову молитву?
Бедный старец, надеясь дать ему полезный совет, ответил:
— Боюсь, дитя мое, впасть в прелесть.
— Но, старче, разве это правильно — играть с котом и совершенно не творить молитву?
Что тут скажешь? Что ни говори глухому, ему — как об стену горох. Этот простой старчик понятия не имел о подобных вещах. Так он был воспитан, так прожил. Ему казалось, что творить Иисусову молитву — это прелесть. Просто беда!
К сожалению, и в наши дни встречаются монахи, считающие умное делание причиной прелести. И хуже всего то, что они настойчиво стараются отговорить и отвратить от истинной духовной жизни тех, кто к ней стремится, вместо того чтобы смиренно сказать «не знаю». А во времена Старца Иосифа с этим было еще хуже, и он писал своему духовному чаду: «Однако не рассказывай многим то, о чем я тебе пишу, ибо людей века сего это не занимает. Поэтому, если кто-нибудь им говорит об умном делании и молитве, они думают, что речь идет о какой-то ереси. Таковы, к сожалению, люди нашего лукавого времени. А истинный монах должен день и ночь быть занят созерцанием Бога: ест ли он, спит ли, трудится или идет».
Под покровом Старца Даниила
В поисках наставника Франциск направился опять в Катунаки, в общину Старца Даниила. [96] Старец обладал глубоким умом, у него было высшее богословское образование, он имел священный сан. Франциск решил остаться в этой общине. Когда ему на службе давали читать Псалтирь, он читал превосходно, без ошибок и без запинок. Он обладал прекрасным даром чтеца. Исполнял он это послушание и на престольных праздниках в других каливах. Читая, Франциск плакал непрестанно.
96
Старец Даниил Катунакский (1846–1929) и Старец Каллиник (1853–1930) были тогда одними из самых известных старцев Святой Горы. О. Даниил был выпускником богословского отделения известной Евангелической школы в Смирне, в которой некогда учился прп. Никодим Святогорец. Уже в юности он заучивал наизусть целые отрывки из «Добротолюбия». До своего прихода на Святую Гору он был духовно связан с прп. Арсением с о. Парос — родины Франциска. Старец Даниил начал монашескую жизнь в монастыре Св. Пантелеймона. Около 1880 г. о. Даниил направился в Катунакский скит. Там он прожил до конца своих дней в подвиге и писательских трудах. Он поддерживал дружескую переписку со свт. Нектарием Пентапольским. О добродетельной жизни Старца и его великой рассудительности скоро стало известно на Святой Горе и за ее пределами. — Прим. греч. ред. В 2005 г. был издан русский перевод жития и избранных сочинений Старца Даниила «Ангельское житие».
Старец Даниил в своей маленькой общине придерживался золотой середины: не очень строгая, но и не расслабленная жизнь. Он предпочитал такой путь, который и доступен, и безопасен. Но подвижническая ревность Франциска требовала большего. В общине все послушники Старца Даниила за трапезой ели, а Франциск лишь смотрел в тарелку. Ему говорили:
— Ешь, Франциск, ешь.
— Буди благословенно.
Отвечал «буди благословенно», но не ел и не противоречил.
Отцы спали, а он бодрствовал и читал Иисусову молитву. Имея подвижнический и духовный настрой, он много трудился. С него, новоначального, уже можно было брать пример. Но успокоения он там не находил, потому что жаждал безмолвия.