Чтение онлайн

– Юма... юма... юма пурик... – я ничего не понял.

– Каади, ну не злись ты так. Ты же первая начала. – у рыжей снова дёрнулся глаз.

– У нас с ней постоянно словесные перепалки… Привыкну или будем жить просто по разным домам. – она вздохнула и, кажется, немного остыла. – Мы всё-таки из разных культур, менталитетов и обществ. Вдобавок, я не знаю о чём с ней разговаривать кроме тебя в некоторых случаях.

– Тебе так важно, чтобы человек был образованным? – она помотала головой.

– Нет, просто она звездится часто. Ну и ещё напоминает о том, что она у тебя первая во всем. – я тяжело выдохнул. Меня это весьма расстроило, хоть я и не пытался наладить отношения между ними.

– Прости. Я поговорю с ней, чтобы вы не ссорились по пустякам. – она удивлённо начала хлопать глазами.

– Э? Это же наши бабские проблемы. Жёны мамы все тет-на-тет решают, без вмешательства мужской стороны. – тут уже я удивлённо захлопал глазами.

– И как? Всё выходит? – она уставилась в пол.

– Чаще всего папа всё разрешает. – меня это немного напугало.

– Ну ладно. Если хочешь, то можете попробовать поладить, а если не выйдет, то, пожалуйста, скажи об этом. – она закивала, после чего мы отправились на пробежку.

“Ну, буду надеяться, что у них всё будет хорошо, а если что, я уже влезу… как-то… Надеюсь все обойдется без побоев”.

Глава 13

Апрель начался ужасно. В стране начались волнения невиданных масштабов. Массовые забастовки и стычки с полицией по всем штатам. Все произошло как пожар, в один момент.

Полиция города Маскан в штате Арф убила двенадцать студентов из организации МВОК: “Мы все одной крови”. Это миротворческая организация, борющаяся за расовую справедливость.

Мы с семьёй смотрели телевизор, на котором в срочных новостях показали список погибших и раненых разных рас. Тильвы, альвы, орки, хрросы, ирийцы и другие меньшинства. Они устроили митинг из-за неравноценных заработных плат для непохожих. Всё закончилось бойней, полиция открыла стрельбу в прямом эфире.

От такой картины Эротия разрыдалась, мои сёстры были в шоке, а отца уже через час вызвали на работу в выходной. В Новом Ругане начали собираться те, кто хотел задать множество вопросов действующему правительству.

– Дайн помилуй… – произнес отец, застёгивая кобуру на груди.

– Пап, всё же будет в порядке? – спросила Салли.

– Не знаю, милая. Двадцать лет назад полицейскими из южных штатов было убито тринадцать детей … – папа замолчал, решив лишний раз о таком не говорить.

– Пап? – грустно произнесла Салли.

– Я на работу. – отец уехал, а сестра глянула на мам.

– Национальная гвардия тогда разгоняла митинги, которые переросли в бунты. Многие тогда погибли. Отец ещё был патрульным в нашем городке, там всё было спокойно, но в больших городах началась анархия. – рассказала мама Велла.

– С папой же всё будет в порядке? – спросила Салли, а мама закивала.

– Будем молиться за папу, чтобы у него точно всё было в порядке. Когда он был на войне, я молилась за него, когда он уходит на работу, я тоже молюсь за него. Сегодня просто ещё один тяжелый рабочий день вашего отца. – мы все закивали.

– Я пойду домой. – сказала Эротия.

– Халиско, пожалуйста, отвези её. – сказала мама Велла, а Фоч кивнула и пошла на выход, взяв ключи.

– Эротия, поехали.

Эро чмокнула меня в лоб, а затем они уехали. Мне было немного страшно за них, но наш район довольно безопасный.

В школах больших городов отменили занятия. Стихийные волнения затронули множество штатов. Папа почти весь апрель не появлялся дома, потому что в Новом Ругане митинги не хотели давить силовыми методами.

Мэр городка и губернатор штата оказались из социал-демократов и не боялись выйти к людям. Хоть волнения и продолжались, но я не мог не восхищаться смелостью губернатор Вилхарда Ротрана.

Ветеран Второй мировой войны, он, как и Каади, был эрийско-ланайского происхождения. Высокий рыжий мужчина за сорок лет, с аккуратно подстриженной бородой и короткими вечно вьющимися волосами. Он не был сильным оратором, но факт присутствия официального лица перед людьми давал хоть какую-то уверенность. Больше напрягало то, что много богатых уже уехало из города, средний класс тоже временно покидал город, а прошло только десять дней.

– Сони, тебя к телефону! – крикнула Белли. Я был удивлен, ведь было уже десять вечера и обычно я готовлюсь ко сну в это время.

Я спустился на первый этаж и взял трубку. Обеспокоенная мама стояла рядом, а я когда услышал знакомый голос из телевидения, то чуть не сел от шока.

– Вечер добрый, Сони. Прости, что звоню в такое время. Я с… – договорить он не успел.

– Губернатор Ротран?! Я вас узнал по голосу. – из трубки раздался нервный смешок.

– Да, это я. Прости, что звоню так поздно…ещё раз извиняюсь. Сони, у нашего города проблемы. Все напряжены и скоро будет уже одиннадцатый день митингов. Полиция считает, что скоро всё снова взорвется, потому что наше правительство всё ещё не приняло меры, чтобы успокоить людей. – я удивленно хлопал глазами.

– Простите, но чем вам может помочь тильв? – он снова издал нервный смешок.

– Ирийец тильвского происхождения. Не мог бы ты выступить вместе с Эротией? Немного успокоить людей, вы межрасовая пара. Я обзвонил уже всех сколько-то знаменитых взрослых, но все они боятся. Я пойму, если и ты откажешь. – у меня аж ком в горле встал. Это конечно полностью политический ход, но мой город сейчас действительно напоминает пороховую бочку. Где-то уже всех силой разогнали, но мистер Ротран не из таких. К тому же, много где после силовых разгонов протестов стало ещё хуже, теперь туда намереваются отправить национальную гвардию.

– Эротия! Каади! – крикнул я и они спустились с верхнего этажа. Эро всё ещё сильно переживает из-за того, что её братья ушли бастовать.

– Да, Сони? – устало сказала она. Последние дни её мучает бессонница и напряжение.

– Губернатор просит нас выступить перед митингующими. – она немного удивилась и раскрыла рот.

– Ничего себе, сам губернатор? – Каади была настроена скептически. Она понимает, насколько политика – грязная вещь.

– Прости, выступить? – я киваю на вопрос Эро.

– Да. Губернатор, я не знаю. Нам просто страшно, мы же дети. – сказал я ему.

– Просить помощи у детей или наблюдать, как завтра президент введёт нацгвардию, вот и всё, что мне осталось. Протестующие не хотят расходиться, а там дети, старики. – в его голосе слышалась сильная усталость. Каади с Эротией слушали его вместе со мной.

– Я бы согласилась, если ты согласишься, Сони.
– сказала Каади очень быстро.

– Если только с тобой, Сони. – ответила Эротия. Мне стало не по себе и ноги подкашивались.