Чтение онлайн

Фильм отправился на полку. А как иначе? Одна «кукуруза — царица полей» чего стоит! Только когда главный любитель кукурузы, генеральный секретарь ЦК КПСС, Хрущев, отошел от власти, фильм «Добро пожаловать…» в широком прокате наконец-то смогли увидеть советские граждане.

Из-за дикого хохота, который стоял на премьере, трудно было расслышать, что говорят на экране. А в 1966-м дебютная картина Элема Климова получила специальный приз в Каннах. Хотя, разве в призах дело? Было лето, была теплая речка, и мы победили товарища Дынина...

2

Шестидесятые годы для советского кинематографа оказываются богатыми на выпуск качественных фильмов. Большинство из них являются развлекательными, но ни воспитательными.

В 1964 году решить такой недочет решается легендарный советский режиссер Александр Птушко, который снимает фильм по мотивам сказки «Сказка о Потерянном Времени».

В это время в стране полным ходом идет строительство коммунизма и это напрямую отражается на действиях в фильме. Вспоминается показательный пример для советских детей тех лет, в эпизоде, когда мальчик Петя Зубов находится в доме у злых волшебников. Он узнает от кукушки, что для возвращения в облик третьеклассника ему достаточно повернуть стрелку на часах, но другие заколдованные дети останутся навсегда старыми, если не будут в этот момент рядом с ним. В этот момент он произносит слова, которые истинным образом отображают эпоху СССР: «Нет, это не по пионерски! Надо найти ребят, что бы они тоже опять стали детьми».

Правда положительный фильм о том, что надо беречь свое время только на первый взгляд является идеальным. Трудно представить, что в советском фильме показывают, как мальчик совершает сомнительные поступки: хулиганит на стройке, устраивает неразбериху на дороге и прыгает из крана на грузовик с метлами. Но все это показывают в “Сказке о Потерянном Времени”.

3

А вот еще факт: В 1964 году в СССР появляются «у.е.» — денежные условные единицы. Сначала они назывались сертификаты, затем стали именоваться чеками. Едва советский человек, неплохо заработавший за границей, ступал на родную землю, как вся его валюта в обязательном порядке обменивалась на чеки. Реализовать чеки можно было только в специальных магазинах с трогательным названием «Березка».

«Березка» — привилегия Москвы, Ленинграда, столиц союзных республик и крупных областных центров. В этих магазинах было все, но к сожалению не для всех: джинсы и итальянские сапоги, венгерские батники и солнцезащитные очки, меха, магнитофоны «Sony» и «Grundig», черная и красная икра, семга и омары, да что там — были даже автомобили «Волга» по нереально низкой цене.

К слову, в Киеве «Березка» носила название «Каштан», а в Баку — «Чинар». Простому гражданину иметь чеки «Внешпосылторга» или «Внешторгбанка» не полагалось! Завсегдатаями «Березок», были иностранцы, дипломаты, номенклатура, специалисты-контрактники, работники посольств… Этакий закрытый клуб, для выездных за рубеж. Чеки тоже были разные: серию «Д» отоваривали номенклатурщики, серию «А» — моряки, плавающие заграницу на торговых судах. У последних, чеки назывались бонами.

Чеки и боны можно было не только заработать «там». К услугам граждан всегда был черный рынок. В разные годы за один чек давали от полутора до десяти советских рублей. К фарцовщикам чеки попадали из рук тех же загранработников, желающих сделать небольшой бизнес на своем счастье. Потому у «Березок», всегда топились некие смутные люди со своими паролями и своим жаргоном: «магазин» — «склеп», «финн» — «лысый», «житель ГДР» — «дырка», «житель ФРГ» — «бундес», «итальянцы» — «алоры».

Правда, вместо честного фарцовщика советский гражданин мог нарваться и на «ломщика» и получить вместо пачки «деревянных» симпатичную «куклу» пачку обычной бумаги.

И для посольских работников, и для ломщиков лафа кончилась 1 июля 1988 года, когда ветер перемен в одночасье захлопнул двери всех «Березок», а чеки развеял по рублевому пространству.

4

Немного о моих предках

К концу 40-х годов 20-го века, сразу после войны 1941-45 годов, мои будущие бабушка, Пьянкова Мария Дмитриевна и мама, тогда ещё маленькая девочка, Пьянкова Римма Алексеевна, приехали из города Нижний Ломов, Пензенской области в славный город Ленинград, и на некоторое время поселились у родной сестры моей бабушки Пьянковой Александры Дмитриевны. В это-же время, Мария Дмитриевна с помощью родственников, начала строительство своего дома в поселке Петро-Славянка.

Пока они жили у сёстры в Ленинграде, моя мама училась там, затем, после переезда в свой, только что построенный дом, перешла учиться в Славянскую школу-семилетку 465, по окончании которой поступила ещё и в художественную школу, а потом еще и в школу рабочей молодежи, где закончила восьмой класс, так как восьмилетнее образование было обязательно. С конца 1940-х годов они уже постоянно проживали по адресу: Петро-Славянка, Лесной проспект, дом №28.

Бабушка в эти годы, работала на экспериментальном фанерном заводе, сначала химиком-лаборантом, а потом и заместителем начальника химической лаборатории, так как в юности, окончила химико-технологический институт в Архангельске.

Завод, где она стала работать, находился в те годы, недалеко от железнодорожной станции Навалочная. Приходилось каждое утро ехать туда на электричке. Вот, в общем-то, и все, что я знаю о том периоде жизни моих мамы и бабушки. Хотя нет, — вот еще немного полезной информации:

Летом 1963 года, уже повзрослевшая Римма Алексеевна, которая работала в это время в типографии №2, в Ленинграде, познакомилась на танцах в одном из Ленинградских дворцов культуры с молодым человеком, недавно вернувшимся из армии и учащимся в тот период в ленинградской школе милиции. Звали его Георгий Иванович Безуглый. Он был старше Риммы на четыре года. У них начался роман и примерно через год, когда моя мама залетела по неопытности, мой будущий папаша, переехал жить из общежития в Ленинграде, к ним в дом, в Петро-Славянку.