Чтение онлайн

Частенько рабочие вообще делали вместо заказанной работы, что-то для себя: охотничьи ножи, подсвечники, полки для дома, и прочее. Если делали что-то большое, то потом по частям перекидывали через бетонный забор в безлюдном месте, выходили через проходную, обходили завод и потом спокойно забирали то, что выкинули. Никакой охраны вокруг забора тогда не было, а уж всякие видеокамеры присутствовали тогда только в фантастических фильмах.

Ничего подобного в реальной жизни еще не было придумано!

Глава 13

Ложились мы с Ольгой спать поздно, то на гитарах играли, то с дочкой или щенком занимались, — вставал я рано, так что практически никогда не высыпался по настоящему. Ближе к осени мы сходили в музыкальную школу, где вывесили списки с результатами вступительных экзаменов и с радостью увидели, что у нас по всем экзаменам стоят пятерки и мы приняты.

И вот, с первого сентября, мы пошли учиться в музыкальную школу, что очень не понравилось Ольгиной маме (мы в то время у Ольги жили). Баба Таня с ребенком не особо хотела сидеть целый вечер, пока мы учились, — ей и своих детей хватало. Все чаще мы стали оставлять Сюзанну вечерами моей маме, но та ее баловала, как могла, так что довольно часто мы ссорились то с одной бабушкой, то с другой.

Но прозанимались мы в «музыкалке» лишь пару месяцев. Наш учитель все обучение Ольги свалил на меня: мол, ты ноты знаешь, поучи пока Ольгу дома, а потом уже я с ней займусь. А мне как раз наоборот, надо было, чтобы именно он с ней занимался, чтобы какая-то ответственность была. Задали в школе урок, — надо выполнить. Мне такой подход к обучению не понравился и ближе к новому году мы ушли из школы. А потом, уже перед самым новым годом, Ольга как-то мне заявила: «Мол, заканчивать пора со всей этой музыкой и жить как все, нормальной жизнью. Все равно у тебя ничего с ансамблем не получиться!».

Честно говоря, для меня это был удар ниже пояса. Я все свои музыкальные мечты связывал с Ольгой, мечтал, что вместе будем выступать, а тут вдруг такой поворот.

С этого момента между нами возникла трещина, которая становилась все шире и шире. Я не мог смириться с таким предательством с ее стороны!

Глава 14

Где-то в середине декабря, после моего дня рождения, Ольга встретила какую-то свою подругу. Та сказала, что снимает комнату в частном доме в поселке Поповка (это следующая остановка по железной дороге после Колпино), и что мы можем там тоже снять еще одну комнату, так как живет в этом доме один только мужик, несколько помешавшийся на религии, но в остальном вполне нормальный.

Мы с Ольгой тут же съездили к нему, и договорились насчет жилья. Уже через несколько дней, в очередной раз разругавшись с родными, мы быстренько собрались, взяли дочку и «щенка», который уже вымахал под пол метра в холке, и уехали туда жить.

Мы хозяина дома честно предупредили, что приедем с большой собакой, договорившись немного доплачивать за неудобства, но когда он нас увидел с этой махиной, он наверняка пожалел, что пустил нас. Но договор есть договор.

Жить стало с одной стороны спокойней, — никто нас больше не доставал, а с другой гораздо труднее. Воду теперь приходилось носить каждый день из колонки, греть на печке, чтобы помыть и перепеленать нашу дочку. Спала она в коляске, за неимением там кроватки, а точнее места для кроватки, так как комнатушка у нас была маленькая, да еще и собака на полу спит. К тому же, я с утра уезжал на работу, и все домашние дела приходилось делать Ольге. И с собакой пойти погулять и воды наносить и согреть, и сварить поесть нам, дочке и собаке, и дочку перепеленывать частенько, ведь подгузников тогда не было, как сейчас. Подкладывали обычные пеленки, потом их стирали. Постоянно в комнате на веревке сушились десяток пеленок, простынок, чепчиков, распашонок и прочих детских вещей. Когда я вечером приезжал с работы, часов в шесть-семь вечера, Ольга уже ждала меня возле станции с собакой, так как «наш» дом находился буквально в 200 метрах от нее. Мы шли немного прогуляться и потом топали домой. Ольгина подруга в это время сидела с Сюзанной. Отдохнув, поиграв с дочкой, побрякав на гитаре (ее мы тоже взяли с собой), мы опять перед сном шли прогуляться с дочкой и собакой. Гуляли по поселку, заметенному снегом и освещаемому лишь кое-где тусклыми фонарями.

Жить было не то чтобы очень трудно, но очень скучно. Телевизора и радио у хозяина дома не было, видно по религиозным соображениям. Свой проигрыватель и магнитофон я оставил в Колпино. У хозяина дома вообще ничего не было кроме десятка старинных икон, и таких же старинных библий и еще какой-то религиозной литературы.

Даже в те времена, это все его религиозное хозяйство стоило огромных денег. Интересно кому это все досталось в дальнейшем? Жил он совершенно один.

Мы хотели доказать своим бабулям, что мы прекрасно справимся и без них, так что стоически переживали все трудности нашей новой семейной жизни, что нам в общем то и удалось. Уже через месяц, наши бабушки начали уговаривать нас вернуться, и больше не вмешиваться в нашу жизнь.

Новый год мы справляли в Поповке, если можно назвать праздником то, что мы втроем посидели, выпили вина и легли спать.

Кстати, тогда, в Поповке, Ольга и начала опять выпивать с этой своей подругой, очевидно просто от нечего делать, пока я был на работе. Все чаще приезжая с работы, я заставал Ольгу выпивши. Начались небольшие скандалы, в основном конечно с моей стороны и в основном из-за ее пьянок.

Иногда мы наведывались к нашим предкам, взять что-нибудь из вещей, помыться в ванне. Уже после нового года, где-то в феврале, они все же уговорили нас переехать назад в Колпино.

Мы, для приличия пожили в Поповке еще немного, и где-то в начале марта вернулись в Колпино, поселившись вновь у меня в квартире.

1984 год

1984 год

Немного истории

Что писала советская пресса о рок музыке в те далекие от демократии годы. Вот, например, в журнале «Крокодил» за 1964 год помещен подробный отчет о гастролях в США, гремевшей на весь мир группы «Битлз». Из заметки следует, что советским журналистам довелось присутствовать в то время в США, и им совершенно непонятен успех «Жучков», как их называет по незнанию «Крокодил». Дескать, пошлые, необузданные в страстях, сексуальные хулиганы — как это может вообще нравиться молодежи?! Мол, буржуазная идеология вместе с «Битлз», в конец испортили заграничных людей.

В то время, как до СССР уже докатились отголоски славы прославленной четверки, на страницах Литературной газеты (1964 год) небезызвестный в СССР Никита Богословский, в фельетоне в стиле Зощенко бичует, изобличает, развязное поведение группы «Битлз» — всего их образа жизни, включая поклонниц и их обмороки на выступлениях. Не было тогда людей, кто бы грамотно, и, апеллируя музыкальной терминологией, рассказал советскому читателю о том, почему весь мир с ума сходил по Битлз.

Рок в СССР, был под запретом, или позиционировался как чуждый идеологически. Советская пресса о рок-музыке либо молчала, либо разносила в пух и прах. Но в стране подрастали истинные знатоки буржуазной, запретной музыки.

Артемий Троицкий один из тех, кто в очень нестройном ряду советских журналистов, начал свой рассказ о рок-музыке для советских читателей. Рок был у него в крови, в 70-е он проводил дискотеки в МГУ, играл гитаристом в легендарной группе «Звуки Му»(82-83гг.), был изгнан с должности МНС Института истории искусств, не защитив кандидатскую, слишком смелым был научным сотрудником. Тему кандидатской, — социология популярной музыки, расценили как издевательство.

Артемий Троицкий, появился на экранах телевидения в середине 80-х уже известным в определенных кругах человеком. Он долгие годы работал в журнале «Ровесник», газете «Советская культура». В начале 80-х, когда на пике популярности была «Машина времени», Артемий Троицкий рок в СССР не афишировал. На страницах большого развернутого материала в Советской культуре в 1981 году, он вдумчиво, критически, но без оскорблений, как это было принято в то время — рассказывал читателям об их кумирах Андрее Макаревиче и «Машине Времени».