Чтение онлайн

— А что же ваш золотой потенциал говорит о Сигне? Неужели только секс-приманка — и все?

— Нет, — сказал я. — Вы же знаете… молодых девушек.

— Нет, — безо всякого выражения сказала Джин. — Это вы знаете.

— Сигне — молодая девушка, которая вдруг обнаружила, что она — красивая женщина. Те же самые мужчины, которые раньше с ней совершенно не считались, вдруг стали ее поджидать и ловить каждое ее слово и движение. Власть. Она немного пьянит, но ведь это так естественно. Сегодня она безумно влюблена, а завтра уже разлюбила. Чудесный легкий флирт, а Харви воспринял его всерьез. Но Харви тоже был актером и поэтому получал удовольствие от игры.

— Я просмотрела медицинское свидетельство о смерти Каарна, — сказала Джин. — Хельсинкские полицейские утверждают, что он был убит тонким заостренным предметом. Рану нанесли сверху вниз правой рукой из-за спины…

— Я знаю больше, чем они, — перебил я. — Он был убит булавкой от женской шляпы. Эту булавку воткнула девушка-левша, которая обнимала его, лежа с ним на кровати… Вот и получилась такая рана. Русский курьер умер от такой же раны за пять месяцев до смерти Каарна. Так же умерли еще несколько человек. Сигне любила пересчитывать мужские позвонки.

— А следы одежды на зубах? — деловито выспрашивала Джин.

— У всех свои причуды…

— Боже мой, — сказала Джин. — Вы хотите сказать, что Харви Ньюбегин не соврал и она действительно была штатным убийцей в организации Мидуинтера?

— Похоже, что так, — ответил я. — Вот почему старик Мидуинтер поинтересовался, были ли у нее личные отношения с Харви. Он рассчитывал использовать ее против Харви.

— Что с ней теперь будет?

— Долиш надеется, что Сигне Лайн и миссис Пайк будут работать на нас.

— Но это шантаж.

— Грубое слово, но если мы предложим им работу, им будет очень трудно отказаться.

Итак, Росс из Военного министерства нашел способ держать доктора Феликса Пайка в заключении, обойдясь без публичного суда. Но даже Росс не мог представить дело так, будто и миссис Пайк тоже вступила в армию и тоже сошла с ума. Мы с Россом заключили негласное соглашение, что миссис Пайк достанется нам. Мы хотели держать ее под наблюдением и в дальнейшем завербовать.

Росс, конечно, не стал бы нарушать уговор, но он знал много способов, как обойти его. В пятницу днем до нас дошли вести, что Специальная служба заинтересовалась судьбой миссис Пайк. Мы усмотрели в этом ловкую руку умелого негодяя Росса.

— Умелый негодяйчик, — сказал я, несправедливо принизив его таланты.

Джин захлопнула папку и достала большой конверт. В нем лежали два билета на самолет и пачка американских долларов.

— Долиш хочет, чтобы вы посадили миссис Пайк в самолет. — Она посмотрела на часы. — Сегодня вечером люди из Специальной службы предъявят ей ордер на арест, так что вам все-таки придется пустить в ход письмо от Пайка. Вы должны уложиться за час. Так что поторопитесь.

— Ненавижу такие гнусные поручения.

— Я знаю.

— Должен отметить, что вы полны сочувствия.

— Мне платят не за то, чтобы я сочувствовала, — сказала Джин. — Но я не могу понять, почему вас всегда так раздражает ваша работа? Все просто и ясно: надо посадить миссис Пайк на самолет, пока ее не арестовали. Мне казалось, что вам нравится изображать доброго самаритянина.

Я взял билеты и запихнул в карман.

— Вы можете поехать со мной, — предложил я, — и понять, какое чертовское наслаждение можно от этого получить.

Джин пожала плечами и назвала шоферу адреc Пайка.

Бестертон-виллидж — это нагромождение архитектурных стилей, от просто обтесанных камней с деревянными рамами до лже-георгианского, примером которого был дом Пайка.

Два обгорелых верхних окна переоборудованного сарая, в котором жил Ральф Пайк, напоминали о недавнем пожаре. Сейчас на дорожках уже не было машин, не было слышно музыки, а в доме не было заметно никаких признаков жизни.

Я позвонил. Дверь открыл слуга-испанец.

— Да?

— Мы к миссис Пайк.

— Нет дома, — нелюбезно буркнул слуга.

— Тебе лучше бы выяснить, где она, — сказал я, — пока я не занялся проверкой твоего разрешения на работу.

Он нехотя впустил нас. Мы уселись на диван в стиле «честерфильд» с множеством сидений. Пока испанец разыскивал свою хозяйку, мы рассматривали резьбу по слоновой кости, старинные табакерки с забавными стихами, серебряные чернильные приборы и ножи для разрезания конвертов. У камина лежала такса, свернувшись, как сухой кренделек, между тщательно начищенных каминных щипцов. Слуга вернулся.

— Миссис Пайк вот здесь, — сказал он и протянул мне ярко-оранжевую открытку.

— Пошли, Джин, — сказал я.

Уже угас последний луч дневного света, и холодный ветер завывал в телефонных проводах. Огромная янтарная луна, как светофор, предупреждала об опасности беспечную вселенную. В канаве квакали жабы и где-то совсем рядом ухал домовый сыч.

Джин взяла меня под руку. Она была настроена романтично.

— продекламирована она.

— Единственный раз, — поддался я настроению моей спутницы, — я окунулся в драму Шекспира, когда играл роль Призрака отца Гамлета. Сигналом к моему выходу служила реплика Марцелла: «Гляди, вот он опять». Входит призрак и навязчиво маячит на сцене, пока кто-то не произносит: «Стой! Отвечай! Ответь! Я заклинаю!». Призрак уходит, не произнося ни слова.

— Таким образом вы отрабатывали линию поведения на много лет вперед, — сказала Джин.

— У Призрака есть реплики, — парировал я. — Например: «Настал тот час, когда я должен пламени геенны предать себя на муку». И еще — «Так похоть даже в ангельских объятьях пресытится блаженством и начнет жрать падаль» [8] , но им не понравилось, как я это произносил, и они поставили за сценой парня, который вещал мои слова через металлический рупор…