Чтение онлайн

Мы видим, что у больного продуктивная аналитико-синтетическая деятельность замещена простым перечислением деталей, которые он не сопоставляет, не анализирует в общем контексте. Организация деятельности больного с помощью вопросов ведет к правильной оценке сюжета картин, но не к пониманию их смысла.

Недоступной оказалась больным и оценка смысла серии «Любовь» (см. рис. 5). У больного К. при оценке и сюжета, и смысла картинок возникали несущественные побочные ассоциации, он фиксировал внимание на случайных несущественных деталях картин.

Приведем пример.

Экспериментатор: Что общего в этих четырех картинках? «Общее, по-моему, есть». Что? «То, что погода здесь во всех более или менее устойчивая стоит». Что общее в содержании и смысле картинок? «В смысле общее то, что… сейчас скажу… молодая пара». В чем разница? «Что везде они в разных обстановках. Здесь в комнате (2), там на мостике (1), они на качалке (3), а это вообще непонятно где». Все? «Везде пары, это общее». А о чем речь-то здесь идет? «Ну… это… здесь качаются, тут стоят… на мостике, тут…»

Таким образом, анализ материала опытов, в которых исследовалось понимание у больных с поражением лобных систем мозга, дает основание для следующих выводов.

У этой группы больных нарушено понимание всякой информации — и вербальной, и невербальной, в основе которого лежит патология интеллектуальной деятельности в целом, прежде всего ее ориентировочно-исследовательской стороны.

Преимущественно и первично страдает психологический уровень понимания. Все исследованные нами больные обнаружили непонимание смысла, подтекста сообщаемой информации. Правильное понимание содержания текста или сюжетной картинки сопровождалось безразличным отношением к содержанию, к эмоциональному фону. В работах ряда исследователей выдвинуто предположение, что носителем смысла является интонационно-мимический компонент устной речи, который мысленно воспроизводится и при чтении. Непосредственными носителями смысла в письменном тексте по этой гипотезе являются знаки препинания. В нашем эксперименте больные с лобным синдромом проявляли безразличное отношение к этим компонентам понимания.

Лингвистический уровень понимания за счет сохранности всех обеспечивающих его звеньев (фонематический слух, слухо-речевая память, понимание значений логико-грамматических конструкций) у больных с лобным синдромом первично не нарушен. Однако вследствие того, что лингвистический и психологический уровни понимания взаимодействуют и взаимообусловливают друг друга, грубое нарушение психологического уровня понимания может привести к вторичному нарушению лингвистического уровня.

§ 4. Обсуждение результатов исследования

Сначала рассмотрим экспериментальный материал с точки зрения нарушения лингвистического и психологического уровней понимания, а также попытаемся обозначать психологические механизмы дефектов понимания при разных локальных поражениях мозга.

Полученный нами экспериментальный материал подтверждает существующее в современной психологии и психолингвистике положение о многоуровневой структуре процесса понимания речи и о наличии по крайней мере двух уровней в, его структуре, или, по Л. С. Выготскому, двух планов, лингвистического и психологического.

В обеих экспериментальных группах больных мы наблюдали нарушение понимания речевого сообщения, однако структура и механизмы этого дефекта оказались различными в зависимости от топики поражения мозга. Нарушение понимания речи, возникающее при поражении афферентных систем мозга и идущее в синдроме афазий, проявляется в дефектах понимания фактического содержания сообщения. Психологический уровень первично не нарушается, но может оказаться дефектным вторично, вследствие грубого нарушения лингвистического уровня в структуре понимания речи. Нарушение понимания речи в этих случаях протекает на фоне сохранной личности и поведения больных.

Психологическим механизмом нарушения понимания речи при поражении задних отделов мозга в одних случаях являются дефекты в звене звукоразличения, в других — в звене объема акустического восприятия, в третьих — в звене перешифровки логико-грамматических конструкций на единицы значения, т. е. в патологии собственно речевого процесса. Что касается понимания как составной части речевого мышления, то первично оно не нарушается. Более того, сохранность понимания смысла способствует компенсации дефектов понимания речи. Эти данные получили подтверждение в опытах с наглядно-образной формой мышления, которое было сохранно у этой группы больных.

Поражение лобных систем мозга, как показали наши опыты, тоже ведет к нарушению понимания вербальных сообщений, однако эти дефекты проявлялись преимущественно на уровне понимания смысла сообщения (подтекста, морали рассказов). В случаях грубого лобного синдрома оказывался нарушенным и лингвистический уровень, дефекты которого проявлялись в неполном или искаженном понимании фактического содержания сообщения (при сохранности понимания значений отдельных слов и предложений). «При понимании чужой речи, — писал Л. С. Выготский, — всегда оказывается недостаточным понимание только одних слов, но не мысли собеседника»[62]. Он показал, что в установлении отношений, выделении важного, в переходе от отдельных элементов к смыслу целого и заключается тот процесс, который называется обычно пониманием. Именно этот процесс осознанного анализа текста, выделения существенного, отвлечения от несущественного, формулирования проблемы, задач при понимании текста, поиски и установление причинно-следственных связей внутри текста и т. д. — все эти психологические операции нарушаются при поражении лобных долей мозга. Нарушение психологического уровня понимания характерно не только для вербально-логического мышления, но и для других его форм.

Опыты показали, что дефекты понимания речи в этом случае выходят за рамки нарушения речевого процесса и входят в структуру аномалий мыслительной деятельности в целом. На это указали опыты с разделением текста на смысловые части, в которых больные делили текст на отдельные предложения, но были неспособны к выделению смысловых частей текста. Это подтверждается и в опытах с выключением выразительных компонентов речи (интонаций, знаков препинания и т. д.), в которых обнаружилось отсутствие влияния этих компонентов речи на ее понимание при поражениях лобных зон мозга. Хорошо известно, что интонация делает речь коммуникативно законченной и что она опосредует восприятие и понимание речи.

В опытах с пониманием невербального материала (сюжетные картинки) мы получили принципиально те же данные, что и в опытах с речевыми сообщениями: больные второй группы оказались неспособными к пониманию смысла невербального материала при условии понимания фактического содержания картинок. Особенно четко это проявилось в опытах с парами (тройками) внешне сходных картинок, составленных по принципу различных сочетаний сходства и различия их значения и смысла, что создавало «внешнее поле», только внутри которого и работали эти больные.

Центральный механизм нарушения понимания у больных с поражением лобных систем мозга и в словесно-логическом, и в наглядно-образном видах мышления один и тот же — это нарушение вычленения существенных смысловых центров и отвлечения от несущественных элементов или фрагментов стимула, неспособность выйти из «внешнего поля» восприятия и перейти к анализу и синтезу внутренних причинно-следственных взаимосвязей, которые ведут к пониманию смысла.

Больные же с лобным синдромом как раз и не смогли выйти из «внешнего поля» восприятия, так как у них оказалась нарушенной ориентировочно-исследовательская деятельность, подход к материалу как к проблеме, нуждающейся в решении. Они обнаружили неспособность усмотрения проблемной ситуации и заменили проблему простым поверхностным восприятием, часто фрагментарным или даже поэлементным.