Мозг: краткое руководство. Все, что вам нужно знать для повышения эффективности и снижения стресса
Шрифт:
Конечно, в нормальных условиях мозг настолько хорошо «притворяется», что мы все попадаем под впечатление, что то, что мы видим, это точное отражение. Но это не всегда так. То, что мы видим, активно созидается большой специализированной частью мозга, затылочной долей, расположенной в самой глубине черепа (см. на левой стороне «карты метро» мозга на затылочном участке Визуальной линии).
Слепое пятно
Только центральная часть вашего поля зрения находится в фокусе. Все остальное, верьте или не верьте, абсолютно расплывчато. Только центральная часть сетчатки (фовеа) может видеть цвет, все остальное — это черное, белое и оттенки серого. Если вы вытянете руки впереди вас на всю длину, выставив большие пальцы в центре вашего зрения, — это будет та область, которая покрывается фовеальным зрением. Только фовеа имеет световые детекторы с закодированными цветовыми индикаторами, и только в этой области они расположены достаточно плотно, чтобы картинка была с высоким разрешением. Так почему нам кажется, что мы видим цвет и резкость периферическим зрением? Все это потому, что ваши глаза постоянно двигаются, чтобы захватить с центральной области фовеа всю цветовую информацию с высоким разрешением. И эта информация задерживается в восприятии, позволяя вашему мозгу собрать воедино общее впечатление о видимом окружении. Эти движения глаз настолько незначительны и происходят так быстро, что вы совершенно не подозреваете о них. Глаз настолько искусно перемещает взгляд в сторону размытой периферии и затем обратно, что мы даже не осознаем, что происходит. Мозг заполняет промежутки между снимками, сделанными фовеа, изображениями, которые соответствуют общему впечатлению.
Если вы еще не верите, попробуйте это. Прикройте ваш левый глаз и правым посмотрите на букву «О» ниже. Медленно приближайте страницу книги к лицу. В тот момент, когда ваш нос коснется страницы, буква «Х» исчезнет. Слепое пятно все время было на своем месте. Просто ваш мозг с фантастической легкостью заполняет пробелы восприятия.
Новорожденный не может видеть так, как видят взрослые. Разрешение его зрения равняется 1 / 20 взрослого — это ужасно размыто. Часть мозга, отвечающая за зрение, на самом деле учится видеть, полируя смежные нейронные связи в зависимости от опыта, получаемого в первые недели жизни.
Слух — это другой случай. Нерожденный плод начинает реагировать на звуки окружающего мира начиная с третьего триместра. Так, связи между нейронами Аудиальной линии височной доли, которые создают то, что мы слышим, воспринимая окружающие звуки, появляются на три месяца раньше тех, которые возникают в затылочной доле. Мы знаем это, потому что одна наблюдательная мать заметила, что ее еще не рожденный ребенок всегда менял поведение в минуту, когда начиналась звуковая заставка популярного телесериала. Аналогично происходит с развитием вкуса. Матери, которые в пищу добавляли анис, заметили, что их дети в будущем отдавали предпочтение этому вкусу.
Удивительный прогресс развития наших органов чувств происходит в утробе матери, и этот процесс только ускоряется в первые годы жизни. После того как детский мозг делает скачок в сенсорном развитии и ребенок начинается двигаться, осваивая окружающий мир, где-то в период между 12 и 20 месяцами начинает формироваться чувство собственной личности.
Странно представить, что у нас не было понятия «я» или «мне» на протяжении первого года жизни. Неудивительно, что мы не помним себя в этот период.
Каждый район вашего мозга на Визуальной линии оснащен полной картой визуального пространства и выделяет разные аспекты любого воспринимаемого ощущения. Станция мозга под названием V4 состоит из плотного скопления нейронов головного мозга, активно извлекающих информацию о цвете из света, проходящего сквозь область фовеа. Мы знаем, что в редких случаях, когда V4 повреждена в обеих половинах мозга, человек теряет способность видеть в цвете. Он видит более или менее те же образцы светлых и темных областей каких-либо объектов, лиц и пейзажей, но все это представлено в разных оттенках серого. Это происходит потому, что эволюционно сложилось, что функция зоны V4 заключается в сравнении длин волн света в соседних участках сетчатки, а затем «раскрашивании» изображения цветовой информацией, созданной в других частях визуальных областей мозга. Без работы поля V4 мы просто не сможем раскрасить изображение цветом. Дело в том, что за пределами вашего мозга нет никакого цвета. Свет во внешнем физическом мире не имеет цвета. То, что вы видите как цвет, — на самом деле интерпретация, сделанная мозгом на основе разной длины видимых световых волн. Это иллюзия, которая помогла нам выжить, делая нас более совершенными при поисках пищи и избегании хищников, однако это все в нашей голове!
Область V5 находится в месте соединения височной и теменной долей, ее задача — воспринимать движение, когда объект перемещается в поле зрения. Если область V5 будет разрушена с обеих сторон мозга, вы потеряете способность видеть движущиеся объекты. Они будут невидимы, пока не остановятся, только тогда неповрежденные части визуальных областей мозга смогут их зафиксировать.
Всякий раз, когда по радио звучит та или иная песня, Аудиальная линия, проходящая через верхнюю часть височной доли, создает то, что вы слышите. Существуют весомые доказательства того, что разделение труда существует и в процессе слушания. Некоторые области реагируют на одиночные звуки (станция А1 — первичная слуховая кора), другие — на звуковую последовательность от низких к высоким тонам или наоборот (станция PT — треугольная часть). Позднее это стало очевидно благодаря случаю, когда сотрудник рекламного отдела, получивший повреждение определенных частей мозга, потерял способность воспринимать музыку, но при этом сохранил способность слышать другие звуки.
Когда вы чувствуете какой-то запах, входя в комнату, вы ощущаете его благодаря работе внутренней части височной доли (станция Органы обоняния на «карте метро» мозга). Такой сенсорный опыт часто связан с каким-то человеком, местом или временем и может вызывать эмоции и/ или специфические воспоминания, которые возрождаются в одно мгновение. Запахи особенно способны вызывать воспоминания, потому что обонятельные луковицы, в отличие от других органов чувств, напрямую соседствуют с лимбической системой, которая проходит через таламус [12] .
12
Структура, в которой происходит обработка и интеграция практически всех сигналов, идущих в кору большого мозга от спинного, среднего мозга, мозжечка, базальных ганглиев головного мозга. Прим. ред.
За 50 лет исследований нейронаука показала нам, что восходящие пути принимают информацию от глаз, ушей, рта, носа и кожи и переносят ее «наверх» в «высшие» области мозга, активно создающие наше восприятие. Они первыми конвертируют физические раздражители, вызванные светом, звуками, давлением, температурой, жидкостью или газами, в электрические импульсы, которые мозг может анализировать, чтобы создать свою картину мира. Зрительные пути посылают эту информацию к задней части мозга, где она передается в разные участки коры, каждый из которых обрабатывает данные своим способом, получая в итоге разный визуальный опыт. Точно так же внутреннее ухо преобразует колебания давления, оказывающегося на барабанную перепонку, в электрические импульсы, которые слуховая кора (станции A1, PT, STG и STS на карте мозга: первичная слуховая кора, треугольная часть, верхняя височная извилина и верхняя височная борозда) распределяет по различным участкам. Эти участки узкоспециализированы для анализа и активного создания различных аспектов звука, который мы в конечном счете слышим.
Также существуют нисходящие механизмы, участвующие в зондировании мира вокруг нас. Они дают нам различные предположения о том, какие вероятные образы и звуки можно встретить в различных средах. По мере накопления опыта о неодинаковых ситуациях мы приобретаем способность предвосхищать типы сенсорных впечатлений, характерных для конкретных мест, а это значительно ускоряет процесс обработки информации.
Например, представьте себя прогуливающимся в сумерках по парку где-нибудь в Европе; вы слышите, как какое-то существо роется неподалеку в кустах. Вы не можете увидеть его из-за густой листвы, но в этих условиях нисходящие мозговые механизмы ограничат количество возможных вариантов. Вы быстро идентифицируете таинственное существо как собаку, кошку, лисицу, птицу или грызуна, в зависимости от характеристик формы и движений, моментально исключив из возможного списка тигра, носорога, кенгуру или обезьяну. Ваш сенсорный опыт формируется из того, что вы встречали в прошлом и что ускоряет процесс восприятия заполнением пробелов в информации.
Сигнал тревоги!
На протяжении веков бесчисленное количество моряков стояли на вахте с уставшими глазами, вглядываясь в подзорную трубу, и ошибочно давали сигнал тревоги, а потом обнаруживали, что никакого вражеского корабля, как им сначала показалось, вовсе не было. Тяжелая, ответственная задача заставляла их предпочесть пострадать от гнева капитана, чем подвергнуть опасности жизни всех членов экипажа и свою собственную. Военно-морские технологии значительно эволюционировали с тех пор, но когда дело доходит до восприятия слабых сенсорных сигналов, наш мозг укомплектован по-прежнему.
Во время Второй мировой войны ученые заметили, что операторы радиолокационных установок работали совершенно по-разному на тренировках и в реальных боевых ситуациях. Во время настоящих военных действий они значительно чаще давали сигналы ложной тревоги, сконцентрировавшись на экранах так сильно, что нередко невольно воображали появление точки на экране, которой попросту не было. Эти сигналы ложной тревоги могли вызвать некоторые неудобства, однако, по крайней мере, операторы редко пропускали реальные опасные ситуации.
А во время тренировок не только не возникало ложных сигналов тревоги, но и на знак реальной опасности на экране операторы реагировали не всегда!
Установка на ожидание имеет огромное влияние на оценку сенсорной информации. На протяжении обучения операторы понимали, что знак на экране на самом деле не может быть сам по себе реальной опасностью приближения врага. Последствия пропуска сигнала тревоги в моделирующих ситуацию боя условиях были минимальны: возможный выговор от инструктора или, самое худшее, низкая оценка за конкретное упражнение. «Порог реакции» — официальный термин — был выше, чем в реальной ситуации, поэтому решение сигналить о тревоге принималось только в том случае, когда оператор был абсолютно уверен, что видел тревожный знак. С другой стороны, выполняя точно такое же действие по-настоящему, оператор радара знал, что знак на экране — это потенциальная угроза атаки. Последствия от пропуска одного такого сигнала могут быть огромными, и поэтому критерии реакции на него снижались. В результате даже мелькание нечеткого, размытого знака на экране приводило к переполоху на боевой станции.