Чтение онлайн

восстановить самосознание как раз в той мере, которой окажется достаточно

для осознания пациентом бессмысленности существования его «я» и мира, и

тогда самоубийство покажется единственным выходом. По этой схеме

синдром Котарда апотемнофилия в приложении ко всему своему «я», а не

только к руке или ноге, и самоубийство есть его успешная ампутация.

Д О К Т О Р , Я С О Е Д И Н И Л С Я С Б О Г О М

Теперь подумайте, что произойдет, если случится противоположное

чрезвычайная сверхактивация пути 3, вызванная возбуждением такого рода,

как встречается при височной эпилепсии (ВЭ). Результатом было бы крайнее

повышение уровня эмпатии к другим, к себе и даже к неодушевленному

миру. Вселенная и все в ней исполнились бы глубочайшего значения. Это бы

ощущалось как пребывание в единении с самим Богом, что тоже часто

встречается в описаниях ВЭ.

Теперь, как при синдроме Котарда, представьте, что ко всему этому

добавилось повреждение в лобных долях, что тормозит активность

зеркальных нейронов. Обычно эта система охраняет эмпатию, предотвращая

«сверхэмпатию» и таким образом сохраняя наше ощущение идентичности.

Следствием повреждения этой системы было бы другое, еще более глубокое

чувство слияния со всей Вселенной.

Это ощущение выхода за пределы своего тела и достижения единения с

некой бессмертной и вечной сущностью присуще только человеку.

Человекообразные обезьяны, к их чести, не увлекаются теологией и

религией.

Д О К Т О Р , Я У М И Р А Ю

Ошибочное отнесение наших внутренних психических состояний к

ложным спусковым механизмам во внешнем мире является только частью

сложной сети взаимодействий, которая приводит к психическому

заболеванию в целом. Синдром Котарда и «слияние с Богом» крайние формы

этих явлений16. Куда более обычное проявление синдром панической атаки.

Определенная часть людей, вполне нормальных в других отношениях,

подвержена внезапному, длящемуся 40-60 секунд, ощущению неминуемой

смерти своего рода мимолетному синдрому Котарда (в сочетании с сильным

эмоциональным компонентом). Учащается сердцебиение (что ощущается как

трепетание и усиление пульса), потеют ладони, и человека охватывает

ощущение абсолютной беспомощности. Такие атаки могут происходить

несколько раз в неделю.

Возможным источником панических атак могут быть короткие мини-

припадки, затрагивающие путь 3 и, особенно, миндалевидное тело с его

исходящим потоком спонтанной эмоциональной и поведенческой активации

через гипоталамус. При этом запускается мощная реакция «нападай или

убегай», но, так как человек не видит в окружающем мире ничего, что могло

бы вызвать такие изменения, он придает угрозе субъективный характер и

начинает чувствовать, что умирает. Это снова проявление неприятия мозгом

расхождений на этот раз между нейтральными сигналами извне и далеко не

нейтральными внутренними физиологическими ощущениями. Единственный

способ для мозга справиться с такой комбинацией приписать изменения

какому-то непостижимому и устрашающему внутреннему источнику. Мозг

менее терпим к «непривязанному» (необъяснимому) беспокойству, чем к

беспокойству, которое можно однозначно связать с каким-то источником.

Если эти предположения верны, то интересно, нельзя ли для «лечения»

панических атак использовать тот факт, что пациент обычно за несколько

секунд знает о приближении атаки. В этом случае, почувствовав

приближение атаки, пациент мог бы быстро начать смотреть какой-нибудь

фильм ужасов, например на своем iPhone. Это могло бы остановить атаку,

позволив мозгу приписать физиологическую активацию внешнему страху, а

не какой-то пугающей, но непостижимой внутренней причине. То, что

пациент на каком-то высшем уровне интеллекта «знает», что это лишь кино,

не обязательно должно помешать такому лечению: в конце концов, вы ведь

испытываете страх, смотря фильм ужасов, даже осознавая, что это «только

кино». Убеждения не монолит; в них существует несколько слоев,

взаимодействия которых можно использовать клинически, пользуясь

соответствующими уловками.

П о с т о я н с т в о

Понятие

о

последовательно

организованных

воспоминаниях,

накапливающихся в течение жизни, неявно присутствует в концепции «я».

Существуют синдромы, которые ощутимо влияют на различные аспекты

формирования и извлечения воспоминаний. Психологи различают три

различных типа памяти (это слово примерно соответствует слову

«обучение»),

которым

могут

соответствовать

отдельные

мозговые,

нейронные субстраты. Первый из этих видов памяти называется процедурной

памятью, она позволяет нам осваивать новые навыки, такие как катание на

велосипеде или чистка зубов. Такие воспоминания мгновенно воскрешаются,

когда того требует ситуация, и вы даже не задумываетесь об этом. Этот тип

памяти встречается не только у людей: он свойственен всем позвоночным и

некоторым беспозвоночным животным. Второй вид семантическая память,

ваше фактическое знание объектов и событий в мире. Например, вы знаете,

что зимой холодно или что бананы желтые. Этой формой памяти тоже

владеют не только люди. Третья категория, впервые выделенная Энделем

Тульвингом, называется эпизодической памятью, это воспоминания об

особенных случаях, таких как ваш выпускной вечер или день, когда вы