Чтение онлайн

арифметические операции и абстракция, а также в таких аспектах языка, как

подбор слов и метафор. Левая надкраевая извилина, с другой стороны,

формирует яркий образ планируемых действий, которые требуют навыков,

например шитье иголкой, забивание молотком гвоздя или прощальный взмах

руки, а затем выполняет их. Соответственно, поражение левой угловой

извилины уничтожает такие абстрактные навыки, как чтение, письмо или

счет, в то время как повреждение левой надкраевой извилины помешает вам

управлять движениями, требующими навыков. Когда я прошу вас

поприветствовать меня рукой, у вас сначала появляется визуальный образ

приветствия, а затем вы используете этот образ, чтобы управлять

движениями вашей руки. Однако если ваша левая надкраевая извилина

повреждена, вы просто озадаченно уставитесь на руку или же у вас просто

ничего не выйдет. Даже если рука не парализована и не слишком слаба и вы

можете отчетливо понимать команды, вы не сможете заставить руку

подчиниться вашим намерениям.

Лобные доли также ответственны за некоторые особые и жизненно

важные функции. Частью этой области является двигательная кора

вертикальная полоса коркового вещества, проходящая как раз перед большой

бороздой посередине мозга (см. рис. В.2), участвующая в формировании

простых двигательных команд. Другие части лобных долей участвуют в

планировании действий и удерживании в сознании целей в течение времени,

достаточного для их достижения. В лобной доле также находится еще одна

небольшая часть, необходимая для того, чтобы удерживать вещи в памяти

достаточно долго, чтобы знать, чему нужно уделить внимание. Эта

способность называется рабочей памятью или кратковременной памятью.

Пока все замечательно. Но когда вы обратите внимание на переднюю

часть лобных долей, вы вступите в самую загадочную сферу неизведанной

области мозга префронтальную кору, часть которой можно увидеть на рис.

В.2. Что весьма странно, даже значительные повреждения этой области могут

не повлечь за собой никаких заметных признаков неврологических или

когнитивных

нарушений.

Пациентка

может

выглядеть

совершенно

нормальной, если вы, увидев ее впервые, пообщаетесь с ней пару минут.

Однако если вы поговорите с ее близкими, они вам скажут, что ее личность

неузнаваемо изменилась. «Ее больше нет я совершенно не узнаю этого

нового человека», вот какие душераздирающие слова вы часто можете

услышать от ошеломленных супругов и старых друзей. Ну а уж если вы

продолжите общаться с пациенткой еще несколько часов или дней, вы тоже

поймете, что имеются какие-то серьезные нарушения.

Если повреждена левая префронтальная доля, пациент может

отказаться от социальной жизни и проявлять характерное отвращение к

любому делу. Это принято называть псевдодепрессией «псевдо» по той

причине, что ни один из стандартных критериев для определения депрессии,

таких как чувство подавленности и хронические негативные прокручивания

мыслей, не выявляются при психологическом и неврологическом

исследовании. Напротив, если повреждена правая префронтальная доля,

пациент будет выглядеть так, будто он пребывает в эйфории, хотя на самом

деле это не так. Случаи повреждения префронтальной доли особенно тяжелы

для родственников пациентов. Кажется, что такой пациент потерял всякий

интерес к своему будущему и не признает никаких моральных ограничений.

Он может смеяться на похоронах и мочиться на публике. Величайший

парадокс заключается в том, что он выглядит нормальным во всем

остальном: его речь, его память и даже его интеллект совершенно не

затронуты. Однако он утерял многие из тех важнейших свойств, которые

определяют

человеческую

природу:

честолюбие,

сопереживание,

благоразумие, многосторонность личности, моральное чувство, чувство

человеческого достоинства. (Любопытно, что отсутствие сопереживания,

моральных принципов и самоконтроля часто наблюдается у социопатов, и

невролог Антонио Дамазио предполагал, что у них может наличествовать

клинически не выявленная дисфункция лобной доли.) По этим причинам

префронтальная кора часто рассматривалась как «местонахождение

человечности». Что же касается вопроса о том, каким образом столь

относительно малому участку мозга удается организовывать работу столь

сложного и изощренного набора функций, то здесь мы все еще пребываем в

растерянности.

Возможно ли, как в свое время пытался Оуэн, выделить особую часть

мозга, делающую наш вид уникальным? Вряд ли. Нет ни одной области или

структуры, которая была бы имплантирована в мозг с нуля целиком неким

разумным создателем, на анатомическом уровне каждая часть нашего мозга

имеет прямой аналог в мозге высших приматов. Тем не менее последние

исследования выделили несколько областей мозга, которые были столь

радикально преобразованы, что на функциональном (или когнитивном)

уровне они могут действительно рассматриваться как оригинальные и

уникальные. Выше я уже упомянул три из этих областей: область Вернике в

левой височной доле, префронтальную кору и нижние теменные дольки в

каждой теменной доле. Действительно, составные части нижних теменных

долек а именно надкраевая и угловая извилины анатомически у приматов

отсутствуют. (Оуэну было бы приятно узнать об этом.) Необычайно быстрое

развитие этих областей у человека предполагает, что там должно было

происходить нечто чрезвычайно важное, и клинические наблюдения это