Чтение онлайн

– Ты не перестаешь меня удивлять, Бекстрём, – пожала плечами Анника.

– Ну, это я знаю, – усмехнулся комиссар.

Четверть часа спустя их высадили на острове Экерё. Несмотря на то что Бекстрём говорил о приятной прогулке по озеру перед отплытием, он по большому счету просидел все путешествие в туалете катера.

«Впрочем, в этом нет ничего странного», – подумала Анника Карлссон.

Лагерь скаутов по-прежнему был пустым. Никаких следов ни заведующего Фурухьельма, ни его воспитанников. Проще всего было позвонить ему и сказать, чтобы приехал к ним в участок на допрос.

Анника Карлссон отвезла их назад в город. Бекстрём никогда не водил машину, неясно почему, ведь водительские права имели все полицейские. Их поездка домой без пробок получилась в два раза быстрее. Как только они приблизились к зданию полиции Сольны, Бекстрём достал мобильник и вызвал себе такси.

– Я слышал, вы с Анникой вечером пойдете в Грёна Лунд, – сказал он и кивнул Эдвину.

– Да, – подтвердил мальчик. – Комиссар хочет присоединиться к нам?

– Нет, как это ни печально. – Бекстрём с сожалением покачал головой. – У меня есть кое-какие дела, как ты понимаешь. Мы увидимся завтра рано утром в здании полиции.

Прежде чем они расстались внизу, в гараже, Бекстрём достал свой зажим для купюр, отсоединил от толстой пачки пятисоткроновый банкнот и дал Эдвину.

– Возьми, Эдвин, – сказал он и погладит мальчугана по голове. – Ты сможешь прокатить Аннику на «Американских горках».

– Спасибо, – поблагодарил его Эдвин и даже поклонился. – Но это слишком много, комиссар.

Бекстрём, казалось, не услышал его. Сначала, судя по его виду, он глубоко задумался, потом отсоединил еще одну пятисотку и сунул ее в нагрудный карман Эдвина.

– Возьми и ее тоже, – сказал он. – На случай, если вы захотите поехать домой на такси. Не забудь дать мне квитанцию, как обычно.

Комиссар Тойвонен возглавлял криминальный отдел полиции Сольны. Он был непосредственным начальником комиссара Бекстрёма, но определенно не входил в число его почитателей. Перед ним на письменном столе лежала открытая папка, куда он вложил копию заявления о подозрении в убийстве, которое Анника Карлссон переслала ему по электронной почте предыдущим вечером, а также копию ее краткой просьбы выделить дополнительный персонал для работы по идентификации жертвы.

Тойвонен предпочитал, чтобы все выглядело именно так. Лучше в бумажном виде, когда можно переворачивать листы и делать пометки, а не таращиться в экран компьютера, пока не начнет рябить в глазах, а головная боль не лишит возможности думать ясно.

«О какой-то обычной находке исключительно исторического значения уж точно речь не идет», – рассудил он. Судя по пуле, найденной в черепе, все произошло не в столь далекие времена. Хотя это не исключало того факта, что они столкнулись с историей, срок давности по которой уже истек, или вообще не с преступлением. Ведь многие умершие в результате огнестрельных ранений сами стреляли в себя.

«С одной стороны, с другой стороны…» – вздохнул Тойвонен. В любом случае перед ним и его коллегами стояла задача выяснить, как обстояло дело, и он прекрасно понимал, что до тех пор, пока не будет установлена личность жертвы, расследование не сдвинется с мертвой точки. Он знал это столь же хорошо, как и Бекстрём, и Анника Карлссон, и так же, как они, прекрасно представлял, что нельзя просто отнести сейчас лежавшие перед ним бумажки в архив и сделать вид, будто ничего не случилось.

Для начала следовало разобраться с состоянием зубов и составить стоматологическую карту, и, пожалуй, вряд ли могло стать большой проблемой выделение ДНК из черепа. Это было относительно нетрудно, не требовало больших ресурсов, и, кроме того, о такой работе вполне могли позаботиться эксперты из недавно созданного в Линчёпинге Национального судебно-медицинского центра.

Оставалось все остальное. Найти нужного человека среди сотен пропавших и никогда не найденных впоследствии. Не говоря уже обо всех иных, исчезнувших таким образом, что даже не попали в полицейские регистры. Для этого-то как раз и требовались дополнительные люди. А у него они отсутствовали.

«Мне надо переговорить с Гунсан, – подумал Тойвонен. – Какая удача, что она тоже не ушла в отпуск».

Гунсан прозвали Гун Нильссон. Она числилась вольнонаемным сотрудником канцелярии криминального отдела, но по сути отвечала за решение всех практических и административных проблем, пользуясь при этом любовью и уважением товарищей по работе, и поэтому ее прозвище воспринималось как ласковое всеми без исключения сотрудниками подразделения.

Примерно в то время, когда Бекстрём и его коллеги шли по меткам, которые Эдвин заботливо развесил на деревьях таким образом, чтобы эта прогулка не стоила им лишних усилий, Тойвонен расположился на стуле для посетителей в комнате Гунсан.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, но сегодня у нас среда двадцатое июля, разгар отпусков, половина команды отдыхает, и ты хочешь, чтобы я нашла тебе дополнительный персонал для оказания помощи в идентификации старого черепа, которому, наверное, сто лет, – сказала она и дружелюбно улыбнулась Тойвонену.

– Да, примерно так, – подтвердил он.

– Один вопрос. Какое количество сотрудников видится тебе в твоих самых смелых мечтах? – спросила Гунсан.

– Меня обрадовал бы хоть кто-то, будь у него голова на плечах, – откровенно признался Тойвонен.

– Я могу организовать двоих для тебя, – объявила Гунсан.

– Двоих, – повторил Тойвонен. – Двоих полностью работоспособных коллег?

«Интересно, она умеет ходить по воде?» – подумал он.

– Поскольку надо главным образом лазать по регистрам, по-моему, это наилучший вариант.

– Но как, боже праведный, ты сможешь все устроить?

– С помощью вывихнутой ноги и загипсованного колена, – сказала Гунсан. – Это уж точно не самые важные части тела, когда надо просто сидеть перед компьютером.

В четверг 21 июля в 10:00 утра состоялась первая встреча следственной группы. Так решил Бекстрём, послав эсэмэс соответствующего содержания Аннике Карлссон предыдущим вечером.

Она пришла на работу пораньше, чтобы успеть разобраться со всеми деталями, пока он сам не появился и не принялся вносить коррективы в ее тщательно составленный план. Главным образом в практические моменты, поскольку относительно самого дела они ведь не знали ничего, но даже подобное занимало приличное время.

Обычно или скорее в лучшем случае он выныривал в последнюю минуту, но на этот раз внезапно шагнул в ее комнату за полчаса до начала встречи.

– Где Эдвин? – спросил Бекстрём, на всякий случай окинув взглядом помещение.

– Доброе утро, Бекстрём, – сказала Анника Карлссон и улыбнулась дружелюбно. – Ты выглядишь необычайно бодрым и свежим. Уж не собираешься ли заболеть?

– Эдвин, – повторил Бекстрём и кивнул ей.

Мальчик находился со своим отцом, тот прилетел утренним самолетом из Сконе и пришел за ним домой к Аннике Карлссон еще до завтрака. Мать Эдвина задержалась еще на сутки, чтобы пообщаться со своей жившей в Хельсинборге сестрой, и планировала приехать в Стокгольм только к выходным. Эдвин чувствовал себя хорошо. Его отец Слободан передал привет Бекстрёму и поблагодарил комиссара за заботу о его сыне.