Чтение онлайн

— Я вспомнил, где прятал патроны, и зарядил ими револьвер. И оказался прав.

— Кто эти люди?

— Я их не знаю.

— Вы раньше их никогда не видели?

— Нет.

— Каким образом они проникли в дом?

— Откуда мне знать? Может быть, под видом журналистов? Было столько народу…

— А вы отлично стреляете.

— Я достаточно практиковался для съемок, да и в начале карьеры пришлось поупражняться.

Не успевает он договорить, как наступает реакция. Его бьет крупная дрожь, он начинает кататься по полу, испуская страшные вопли. Великий артист похож сейчас на несмышленого ребенка: он бьет ногами по полу и зовет на помощь мамочку (не знаю, жива ли еще она и может ли его слышать).

Прибегаю к помощи женщин, которые лучше справляются с неврастениками.

Несколько минут, спустя

— Нашел что-нибудь у них? — спрашиваю я Берю.

— У мека был кастет в кармане, а у девки — сумочка, которую я нашел в гардеробной. Вот и весь улов. Угощайся!

Рядом в комнате продолжает вопить Кри-Кри. Бедняга совсем тронулся. Он кричит, что жизнь его кончена, что окружен зловещими призраками. По правде говоря, второе июня для него проходит бурно.

Сколько всего! Драка, ранение, взрыв и, наконец, убийство в целях самозащиты. Слишком много для одного человека. Не надо забывать и о полицейской волоките, которая вскорости его ожидает.

Я осматриваю вещи жертв. Это — супружеская пара. Его звали Стив Флип, американец, родом из Детройта, 1948 года рождения. Фермер, что довольно непонятно, если судить по элегантному костюму и изысканному виду убитого.

Его супруга — по происхождению бельгийка. Мариза ван Дост, двадцати пяти лет (немного рановато для смерти).

Роясь в их вещах, обнаруживаю маленькую гостиничную книжку, на которой от руки написан номер комнаты — 428, отель “Палас Куйясон”, Шанзелизе.

— Полицию вызывать? — спрашивает Матье.

— Не вижу другого выхода. При таком происшествии поступить иначе — глупость. Если все это скрыть, то “Пари-Детектив-Аженс” не сохранит и дня свою вывеску. Позвони им, Рыжий, но до того поторопись снять отпечатки пальцев с убитых, а также займись револьверами и всем, что нужно сделать до прихода полиции.

Я понимаю, что неприятностей не избежать. Такое громкое дело не может не повлиять на карьеру частного детектива.

— А что делать мне? — мрачно спрашивает Берю.

— Дай объявление в газету. Я уверен, что в скором времени тебе придется искать работу, потому что мы вылетим в трубу.

Это похоже на грабеж, на мародерство, на налет партизан — настолько второпях снимаются показания, делаются фотоснимки и измерения. Надо бы подготовиться, черт побери, чтобы разобраться в случившемся. Что-то постыдное есть в том, как мы барахтаемся.

Сначала у меня убили любовницу, затем взорвали перину кинозвезды. Мы допустили убийство американской четы у нас под носом, чуть ли не на наших глазах, и я становлюсь посмешищем со своим бессилием что-либо предотвратить. Посмешищем вместе со своим агентством и его модерновой доской на двери респектабельного дома.

Мы быстро обыскиваем, рассматриваем, исследуем. Мы действуем, как одержимые. Главное — успеть.

А в это время Кри-Кри лежит в прострации и продолжает дрожать. Из его рта вылетают невнятные звуки, но иногда в них можно разобрать такие непристойности, от которых меня тоже бросает в дрожь.

Все мы — Берю, Рыжий и прихлебатели — переживаем трагедию вместе.

Я регистрирую все: любую информацию. Все мои чувства обострились. Я похож на антенну.

Иногда задаю вопросы Рыжему — коротко и резко. Он терпеливо и четко отвечает. Мы работаем в унисон, оперируем по наитию. “Ты не думаешь, что? “Именно, патрон”. Вот и все. Иногда — просто жест. Он указывает на что-то, я опускаю глаза, мол, понял. Регистрируем. В наших сердцах рождается надежда.

Работаем в гардеробной, но иногда раздается вопль, который заставляет нас вскакивать. И вдруг…

— О, нет! Нет! Кри-Кри! Боже мой!

Мы не понимаем, в чем дело, и бежим в ванную. Перед нами предстает страшная картина.

Это — конец моей карьеры. Терминус! Полный провал, все погибло! Закономерный финал существования моего агентства. Я потерял будущее, заработок, а главное — свое имя и веру в себя!

Кристиан Бордо лежит на диване. Он мертв: посиневшее лицо, выпавший язык, вытаращенные остекленевшие глаза.

Мертв!

Несомненно мертв!

Умер второго июня, как сам об этом объявил. Страховая компания Тузанрикса потеряла кругленькую сумму в один миллиард франков (конечно, старыми).

Три паразита-прихлебателя потрясены. Они похожи на вшей у трупа сдохшей собаки. Конец их беззаботной жизни, их мечтам. Пришла жестокая действительность.

Матье склоняется над почившим актером и раскрывает ему рот.

— Цианистый калий, — заявляет он.

— Как это произошло? — спрашиваю бездельников так холодно, что окна могут покрыться изморозью.

Поташ, заикаясь, бормочет:

— Он принимал лекарство.

— Какое лекарство?

— Вынул из кармана что-то сердечное. Одну пилюльку. До этого он жаловался на больное сердце. Элеонора посоветовала ему что-нибудь принять.

— Я же не знала! Я же не могла знать! — взвыла несчастная. — Откуда мне было знать!

На нее грубо шипят, и она замолкает. Бебер продолжает:

— Разговаривая, Кри-Кри раскрыл рот и проглотил пилюлю. И тут его глаза полезли из орбит. Он покачнулся и упал назад.

Матье уже обыскивает карманы халата Бордо. Осмотрев тюбик с лекарством, он вынимает из него белую пилюлю и скребет ее перочинным ножиком.

— Сомнений нет. Циан, — заявляет мудрый и всезнающий помощник.

— Значит, вот в чем дело, — произношу я тихо. — Видимо, нашествие на дом было спровоцировано, чтобы подменить лекарство.

Берю, который до этого исчезал на несколько минут, появляется с набитым ртом.

— Кушать подано, — начинает он, но увидав Бордо, давится и замолкает, потому что вид актера не располагает к высказываниям.

И все-таки он констатирует происшедшее:

— Так! Значит, все-таки ЭТО случилось!

— Да, — подтверждаю я, — случилось.

Берю склоняется над трупом.

— Все-таки до него добрались. Внизу, в холле, раздаются шаги.

— Пока у нас есть тридцать секунд, позвони Старику. Нам нужен его совет. И пусть он откроет самый большой зонтик, чтобы защититься от обломков, которые сейчас полетят от нас.

Да, зонтик понадобился.