Чтение онлайн

— А вы собираетесь пить кровь дохлых апельсинов? А если у них есть дети?

— Какие ещё дети? — переспросила Черепушкина. — Это же фрукты. И прочие овощи.

— А как же семечки? А? А мякоть? Разве это не кровь фруктов?

Черепушкина не ответила, перевела взгляд на бутылочку с соком, пригляделась. На этикетке было написано «Сок с мякотью», и в самом напитке отчётливо проглядывались волокна, бывшие некогда круглым фруктом.

Ядвиге вдруг ясно представилось, как несчастный апельсинчик не хотел лезть в соковыжималку, упирался из всех своих апельсиновых сил, плакал и кричал: «Не ешь меня! Я тебе ещё пригожусь!», но был повержен злобной волей потребителя.

Ужаснувшись, Черепушкина поставила бутылку обратно на полку. Затем она подошла к лотку с фруктами и набрала полную корзинку апельсинов.

— Я всех вас спасу, — приговаривала она. — И ваших детей!

В этот момент она твёрдо решила обойтись без смузи. Будет питаться кашами. Крупа в её фантазиях не кричала и не пыталась сбежать… Пока что. И если что, можно всегда вернуться к лесным грибам. Сезон начинается. Они и лидерские качества повышают, и в общении с исчезающими клиентами помогают.

Даже сейчас их действие словно ещё не закончилось и периодически всплывало. Вот и апельсины были не против и словно говорили Черепушкиной «пасиба-а-а». Именно так, медленно, и кивая.

«Но что сделать, чтобы спасти все фрукты?» — прикинула Ядвига и тут же сообразила, что можно выключить во всём посёлке свет.

В темноте апельсины проще спасать. А те, что умные сами сбегут.

Всю дорогу от супермаркета к месту работы она размышляла об апельсиновых судьбах. Разговаривала с пакетом, полным фруктов, но шёпотом, чтоб никто на апельсинчики не вздумал покуситься. Спасение природы — вещь непростая, всякий так и норовит её подпортить. То сок выжмет, то в пюре подавит.

— Как вы там? — тихо спрашивала она, украдкой озираясь, чтоб прохожих не было. — Комфортно ли в пакетике? Есть чем дышать? А дети ваши как поживают? Ещё не выросли. Ну, ничего, вырастут ещё, вы только потерпите немного.

Правда, она так и не придумала, где их лучше выпустить на волю. Где ареал обитания вольных апельсинов в Мрачново? Потому притащила их на работу. Пусть пока тут поживут в качестве домашних питомцев. А как окрепнут, так сразу она их на волю и выпустит.

Вернувшись в кабинет администрации, Ядвига с твёрдым намереньем потянула центрально-распределительный поселковый рубильник, который располагался в подвале дома Агаты Карловны.

Казалось бы, спасение для фруктов пришло незамедлительно! Врывайся в магазины, бери, сколько хочешь, и освобождай, освобождай!

Но вмешалась сама Агата Карловна.

— Так! Что за дела?

— Апельсинки спасаются.

— Что за чепуха? Никто мне мероприятие не нарушит! — заявила она, даже не думая спускаться в подвал и проверять рубильники. — Разберись с освещением!

— Но… как? Апельсинки же. Свет — враг свободы! Я если и включу свет, то только ради того, чтоб всем квитанции за него распечатать. Чтобы от руки не писать.

— За свет я за мрачновцев всегда платила!

— А теперь не будет света. И платить не надо, — повеселела Черепушкина. — А если и заплатят, то мы всё равно подумаем, давать или не давать.

— Поздно тебя что-то на тьму потянуло. Но никто не знает, когда кровь заговорит. — пробурчала Агата Карловна, вышла на улицу и принялась за ПРИЗЫВ. — Но зачем мне мрачновская родня, если самой всё приходится делать?

Даже без света вечер в посёлке выдался не по-мрачновски светлым. Из леса на призыв банши прилетели болотные огни. Несмотря на то, что болот в округе давно не было, огоньки всё водились по старой памяти.

Они даже в лесу обитали, но с тех пор, как там развернули революционное движение суслики с белками, стало тесно и революционно-неуютно для миролюбивых светлячков. И теперь огоньки потихоньку перебирались в посёлок.

От людей и нелюдей беспокойства меньше, чем от мохнатых бунтарей.

— Всё что не делается, то… делаем, — бурчала Агата Карловна, открывая мероприятие и без света, успешно распределяя массу светлячков по секторам.

— Какая я молодец. И апельсины в безопасности, — улыбнулась Ядвига. — И фонари не обязательно зажигать. На электричестве можно экономить.

Болотные огни прекрасно справлялись с задачей освещения. Не зря мозгоправ с ними работу провела. Мозгов, правда, у огоньков обнаружить Агате так и не удалось, зато светимость после сеанса связи повысилась. А в ауре дело или личных предпочтениях — не так уж и важно. Банши просит — надо делать.

Некоторые светлячки ещё и цвет с зелёного на красный научились менять. И Ядвига тут же прикинула, что их можно смело ставить светофорами на перекрёстках подрабатывать. В посёлке всё равно все монстры чёрте как ездят, смешав велосипеды, автомобили, тележки и ролики. Так что если и будет много аварий, то сразу это не заметят. Спишут на процесс оптимизации.

Со светом каждый регулировать может. Ты без света попробуй.

В любом случае, на празднике в честь годовщины посёлка огоньки были задействованы в качестве основной иллюминации. Правда, фонари из них вышли непоседливые, скакали по столбам, заглядывали в окна домов, отчего жители не могли понять, день за окном или ночь? А, впрочем, какая разница?

Огоньки светились как маленькие солнышки. Вот, только что был день, а теперь ночь. А нет, снова день. А чтобы узнать, чего там на самом деле на улице со временем твориться, жители высунулись из своих коттеджей. И волей-неволей никто праздник не пропустил, даже те, кто и не думал идти.

А стоило жителям выйти на улицу, лишившись интернета, кабельного и гаджетов после отключения света, как музыка классических инструментов и общая атмосфера веселья уже не позволила отсиживаться дома.

В центре посёлка прямо на площади ещё с утра установили сцену, и теперь на ней выступить мог любой желающий. Отсутствие слуха и голоса в современном мире давно не считалось помехой для творчества. Главное, креативный подход.

Агата разумно посудила, что шанс прославиться должен быть у каждого, вне зависимости от того, гэкает он, акает или ещё агукает. Главное, чтобы желание было, и кто-то рядом с камерой на батарейках стоял. А талант она им на сеансах психотерапии откопать поможет. Правда, иногда такие таланты попадались, что лучше бы их, напротив, поглубже закопать… Но то дело вкуса.

Сцена, занявшая главную и единственную площадь посёлка, оказалась такой большой, что видно её было со всех уголков Мрачнова. И даже немного из леса. Но желающих выступить без света в посёлке теперь собралось так много, что музыкантам пришлось выстроиться в очередь. Когда же стало ясно, что продвигаться очередь не желает, репетиции начались прямо посреди улиц.

Поднялась такая какофония звуков, что хоть истребитель рядом заводи — не расслышать.

— Всё равно я громче всех мочу! — прогорланила на весь посёлок Мара и, снова открыв рот, загудела низким басом. — Я девочка простая. Я других не знаю. Я леди без прикрас, У-Би-Ва-Ше-Чка для ва-а-ас!