Чтение онлайн

Что характерно, я всем это обещаю, будь это мелкий пацан или взрослая, умудрённая жизнью женщина. Рознятся лишь истории, суть остается одна, навешать лапши на уши, наобещать, а потом, использовать в своих интересах, причем использовать по полной, вычерпать до донышка. И в случае с этим парнем, я планировал именно что забрать у него все, что имелось.

Через час рассказов и сладких слов парень проникся ко мне полным доверием. После чего был накормлен, напоен и снова отправлен спать.

— В канализацию завтра полезем? — Уточнила у меня Моня, когда мы остались на кухне вдвоем.

— Послезавтра. Завтра у меня важная встреча в реале.

— Как скажешь шеф. — Гоблинша подмигнула мне. — Значит завтра я посвящу весь день наглядной демонстрации необходимости наших растений для защиты окон от воров.

Мерцание света, совершенно неуловимое для человеческого глаза, но тем не менее воспринимаемое мозгом. Это первый этап введения человека в состояние транса. Воздействие через зрение. Но Картофелю плевать на свет. Что ему зрительные нервы? У картофеля тысяча глазков и все они слепы.

Мягкий едва уловимый ветерок коснулся моей щеки, затем прервался, а после снова подул, но был уже сухим и колючим. А вот и второй этап кодирования. Воздействие тактильного характера. Вкупе с остальными эффектами воздействия, он должен дать понять моему мозгу, что приятно только бывает только при определенных мыслях. Но картофелю плевать на ветер. Картофель лежит в земле, ему стабильно и приятно вне зависимости от того, что творится там на глупой поверхности.

Шепот. Слова не слышны, они воспринимаются лишь как гул, тихий незаметный, на уровне вибрации. Я бы и не заметил его если бы мне не рассказали, что сейчас мне ненавязчиво дают установку, на то, что делать, как себя вести. Тут принцип, как и со светом, я не слышу слов, но они есть, и они воспринимаются напрямую моим мозгом. Вот только… у картофеля нет ушей.

А я как картофель, я невосприимчив ни к чему, я крахмалист и вкусен, я покрыт толстой кожурой и меня защищает сама земля, никто не смеет говорить мне, что делать. Я картофель! Дитя белорусского фермера! И никто не внушит мне ничего такого, что мне не понравится! Я свободен! Я крахмалист!

— У него не стандартные показатели. — Мужчина в белом халате посветил мне в глаз фонариком. — Зрачок не реагирует на свет.

— Сдох что ли? — Уточнил его коллега.

— В том и дело, что нет. Но показатели очень странные. Он сейчас полностью, на сто процентов готов к сканированию памяти, но он слишком быстро погрузился в транс. Мозговые волны…

— Готов и готов. — Его коллега махнул рукой. — Валер, тебе что, больше всех надо? У нас сегодня еще пятеро таких же. Давай по-быстрому снимем информацию и пойдем жрать.

На мою голову закрепили сверкающий лампочками обруч, и тело пронзил спазм. Не будь я сейчас картофелем, то, возможно, испытал адскую боль, которую, впрочем, не запомнил бы. Как мне пояснили, процесс снятия памяти болезненный и шокирующий, поэтому его просто из этой самой памяти вымарывают, чтобы не создавать лишних психических травм.

Собственно всё это для меня выглядело, как просмотр фильма о своей жизни.Наверное, именно это люди и имеют в виду, когда говорят, что на пороге смерти жизнь пронеслась у них перед глазами. Возможно, просто кто-то в этот момент снимает у них слепок памяти.

В моем же случае, в этом «фильме» я был не просто зрителем и участником, я был режиссёром и у меня была возможность где-то урезать кадры, где-то подменить. К примеру, некоторые разговоры с Еленой Сергеевной подверглись цензуре, а также была вымарана встреча с Алларьевым, вместо основателя «Мира Аллара», для людей, что решили подглядеть мою память, предстал обычный гигантский зомби в ржавых латах и с топором. В общем-то и редактировать особо много не пришлось, я спрятал лишь свое знакомство с Илларионом и тот факт, что именно я слил крота моих нанимателей. В остальном я чист.

— Все! — наконец то услышал я голос того, что торопился сделать работу побыстрее. — Отцепляй датчики и выводи его из транса. Блин! Вот живут же люди, он трахает вообще все, что шевелится, если бы я проделал с кем-то из знакомых девчонок то, что творит он, мне бы рожу точно набили.

— Интересное есть? — Заинтересовался его напарник, похоже уже полностью забывший о моей странной реакции на процедуру.

— Да тут полно! Вон! Смотри какая зеленая задница!

Они дружно уставились в мониторы, где транслировалась моя жизнь. Ну да вот таков их удел. Я живу, а они лишь наблюдают со стороны, не решаясь самостоятельно провернуть нечто подобное.

Выждав положенное время, я закряхтел и пошевелился. Мужики в белых халатах с неохотой оторвались от монитора и подошли ко мне.

— Александр! Как Вы себя чувствуете? — Один из них буквально сунул мне в руки стакан с апельсиновым соком.

— Да вроде нормально. — Пожал я плечами. — Ухо только чешется. Это потому, что Вы мне через него память высасывали?

— Эээ. — Они переглянулись. — Ну да. Именно поэтому. Совершенно нормальная реакция.

— Да! — Поддержал коллегу второй. — Если после выхода из транса чешется ухо, это нормально. Вот если зад болит, тогда есть повод задуматься. Вы пейте сок. Пейте. Витамины нужны и кисленькое, а то может стошнить с непривычки.

— А есть те, у кого это входит в привычку? — Поинтересовался я.

— Все сотрудники компании с допуском к секретности раз в месяц обязательно проходят процедуру снятия слепка памяти. — Заученно ответил врач, после чего помог мне подняться с кресла и вывел в коридор, где передал в руки уже хорошо знакомого мне представителя мира Аллара, того самого Евгения, с которым я сотрудничал с самого начала.

— Как себя чувствуете? — Широко улыбнулся мне парень, одетый, как всегда, в безукоризненный костюм.

— Честно? — Я с грустью посмотрел на него. — Плохо! Вместо того, чтобы выполнять контракт, искать интересующий вас предмет, я вынужден проходить какие-то странные процедуры поссле которых тошнит и возможны боли в заду.

— Такова жизнь. — И не подумал смущаться мужчина. — Безопасность, что поделать. Враг хитер и опасен. Поэтому нужен, так сказать, дополнительный контроль. К тому же, слепок памяти — это необходимое условие для встречи с одним человеком.

— Что? — Обреченно выдохнул я. — Опять какие-то встречи.

Евгений не стал мне ничего отвечать, а лишь провел в просторную комнату, посреди которой стоял стол, традиционно ломившийся от еды.

За столом сидел высокий, стройный моложавый мужчина в деловом костюме с копной густых черных волос и открытой обворожительной улыбкой мерзавца. Почему мерзавца? Да потому что я так же улыбаюсь людям. Выработал у себя подобную открытую и радостную мину долгими тренировками перед зеркалом. Людям нравятся улыбки, улыбчивому человеку они инстинктивно хотят доверять, даже если понимают, что делать этого не следует.