Чтение онлайн

Конечно, формально они были обязаны зарегистрировать заявление, допросить коммерсантов из ТОО «Влана», где Тихонова, по её словам, получила пальто, найти преступников, возбудить уголовное дело. И так далее... Но собственное спокойствие было для них важнее борьбы с ворами. К тому же украденное они вернули.

Майора ФСК можно было не опасаться.

Между прочим, майор Л-ко оказался совсем непростым парнем. По стечению обстоятельств круг вопросов, которыми он ведал, прямо соприкасался с московскими оргпреступными группировками. Тихонова была его старой знакомой. Правда, знал он её заочно, как связь одного из лидеров «ореховской» группировки.

Информация к размышлению: вещи были украдены именно в районе Орехово-Борисово. По данным 95-го отделения, преступление опять же совершил кто-то из «ореховских». Улавливаете, о чём это я?

Действительно ли Марина Тихонова-Филатова тесно сотрудничала с преступниками? Торговала ли краденым или её просто подставили? Не знаю. Заниматься кражами в компетенцию СБП не входило. К тому же наш интерес к Филатову вскоре пропал. В январе 96-го он исчез из Кремля.

Мы праздновали победу. Но мог ли кто-либо тогда предположить: пройдёт меньше года - и Сергей Александрович вместе со своей дочерью покажутся нам просто «гениями чистой красоты» на фоне новоявленных вождей...

В декабре 1994 г. Владимир Гусинский, один из крупнейших банкиров страны, сбежал в Лондон. Президента группы «Мост» до смерти напугала операция СБП «мордой в снег».

Версию этой истории, поданную прессой, пересказывать, полагаю, не нужно. С подачи Гусинского и верных ему изданий журналисты создали ужасающий образ «монстров» из СБП, которые повалили на землю сотрудников службы безопасности «Моста» и держали их под стволами несколько часов. Когда же начальник столичного управления ФСК Савостьянов попытался отбить «несчастных», «банда Коржакова» в считанные минуты отправила его в отставку.

Савостьянов действительно вмешался в операцию. Ему позвонил Гусинский, истерически прокричал, что неизвестные бандиты убивают его парней. Друг банкира даже не попытался разбираться в случившемся. Тут же послал на выручку своё спецподразделение.

Дело дошло до стрельбы. Кто-то из чекистов выстрелил, и только чудом пуля, задев куртку одного из наших сотрудников, не лишила его жизни. Но, к счастью, один из контрразведчиков узрел среди «бандитов» своего бывшего товарища и понял: что-то здесь не так.

Если же говорить о самой операции, то лично я в ней не участвовал. Прошла она 2 декабря. Я приступил к работе в конце ноября. Впрочем, цели, которые ставило перед собой руководство СБП, мне абсолютно понятны. Да, получилось, может быть, и жестковато. Но как иначе можно было остановить наглое вхождение Гусинского во власть? Он к тому времени потерял уже всякий стыд. Открыто подкупал чиновников, заставляя их работать не на интересы государства, а на свой карман. Открывал ногой двери во многие кремлёвские кабинеты, пропихивал на важные посты «ручных» людей, подбирался к семье президента.

Да и та вооружённая кавалькада, которая постоянно носилась по Новоарбатскому проспекту, по президентской трассе, не могла оставлять СБП равнодушной.

Роль банкира явно перестала удовлетворять Гусинского. Он желал стать серьёзной, ключевой фигурой в политике и для этого не жалел ни денег, ни сил. Но никто, кроме Коржакова, образумить его не решался.

Операция у «Мост-банка» наконец-то показала, что миллионы решают далеко не всё. Согласно третьему закону Ньютона, на любое действие всегда найдётся равное противодействие. Своего Коржаков добился. Гусинский из России сбежал. Однако планы «мирового господства» по-прежнему его манили. Он продолжал плести невидимые сети из-за рубежа.

Банкир использовал все свои силы, чтобы восстановить прежнюю мощь. Мы знали, что он пытается выйти на семью президента. Действует через ельцинских помощников - Сатарова, Батурина, Лившица, «писателя» Юмашева. Кое-кто из «заступников» даже приходил к Коржакову. Например, Сатаров - просил не трогать Гусинского, простить. Он, дескать, хороший, его просто не так поняли.

– Давайте не будем обрубать парню надежду восстановить доброе к себе отношение, - предложил я шефу, когда узнал о телодвижениях ходоков.
– Мне кажется, лучше установить с ним оперативный контакт.

Расчёт был прост. Зная болтливость Гусинского, его экспрессивность, я предполагал, что он может рассказать нам много интересного. Коржаков с моими доводами согласился.

В мае 1995 г. я вылетел в Будапешт. Именно в венгерской столице Гусинский пожелал встретиться с представителем СБП.

Уламывали его долго. Несколько месяцев было потрачено лишь на то, чтобы убедить банкира в необходимости такой беседы. Сначала он отказывался. Потом поставил условие: будет говорить только с самим Коржаковым. Затем долго выбирал место: в России встречаться не хотел наотрез. В итоге снизошёл до меня.

Увидеться довелось в будапештской гостинице «Форум». В назначенный день я прибыл к берегам Дуная.

Зарегистрировался, отнёс в номер вещи. Сел в холле, чтобы выпить чашку кофе. Вдруг по холлу, как комета Шумейкера-Леви, пронёсся мой будущий визави, за ним - жена, за женой - три охранника.

Словно заведённые, они метались по гостинице.

Меня, понятно, не замечали. Я-то Гусинского знал в лицо, а он меня - нет. Глядя на «броуновское движение» банкира, я внутренне как-то успокоился. Понял, что ЭТОГО человека разговорить будет не трудно - не понадобится никаких особых ухищрений.

Так и вышло. Наутро, после завтрака, мы встретились.

– Здесь слишком много людей, - сказал Гусинский, насторожённо озираясь по сторонам.
– Перейдём в другое место.

Пока мы шли к соседнему отелю «Атриум», я имел возможность рассмотреть главу «Мост-банка» получше.

Это был уже не тот вальяжный, самоуверенный господин, которого мы видели на телеэкране. Плечи у Гусинского были опущены, взгляд - поникший. Видно, сказывался постоянный страх за свою жизнь.

– Владимир Александрович, вы не находите; что во всём случившемся виноваты вы сами?
– сразу же, с места в карьер начал я.

– В чём это я виноват?
– завёлся он с пол-оборота.

– Интересно, а как мы, государевы слуги, должны были смотреть на ваше поведение? На то, как вы впихиваете во власть людей, подкупаете чиновников?

– Но мы же опора власти. Мы - капитал. На нас зиждется всё.

При этих словах лицо его приобрело прежнюю значимость.

«С таким лицом, - подумалось мне, - надо фотографироваться для предвыборных плакатов».

– Э-э нет, Владимир Александрович. Те методы, которыми вы действуете, только приводят к сращиванию капитала с властью.