Чтение онлайн

Её улыбка поблёкла. Она явно не хотела, чтобы я уезжал.

— А ты уверен? Может, останешься? — робко спросила она.

Я покачал головой:

— У меня другой путь, Дарья. Здесь мне делать больше нечего.

— Но ведь… ты столько сделал для нас, — сказала она, её голос задрожал.

— Я сделал то, что считал правильным, — ответил я. — А теперь тебе нужно строить свою жизнь. Ты вроде бы тоже хотела уехать.

Дарья улыбнулась сквозь слёзы.

— Куда я поеду? — сказала она. — У меня же здесь бабушка. Она больная, за ней нужен уход. Если Гаврила мне теперь не угрожает, то и уезжать смысла нет. Разве что когда-нибудь…

На миг мне стало жаль её — она заслужила лучшего, чем эти тяжёлые дни в Суземках. Но она сделала свой выбор, а я — свой.

— Это твой выбор, — кивнул я. — Не вздумай когда-нибудь пожалеть о нём.

— Спасибо, Даня. Если бы не ты…

Я поднял руку, останавливая её.

— Не благодари. Просто живи дальше.

Девушка бросилась мне на шею. Её глаза блестели от слёз, но губы расплылись в улыбке. Я был рад, что смог хоть немного облегчить её жизнь.

К нам подошёл парень лет двадцати пяти, пристально глядя в мою сторону. На нём была выцветшая рубаха и потёртые штаны.

— Даня? — робко спросил он.

Память сразу подсказала мне, что это был старший из сыновей Семена — Тимофей. С возрастом он совсем не изменился. Воспоминания о годах, проведённых в конуре, пронеслись перед глазами. Внутри всё сжалось. Тимофей был не лучше Семена. Пытался во всём подражать отцу, превращая мою жизнь в ад.

— Ты меня помнишь? — продолжил он, опуская взгляд. — Я сын Семёна…

— Ну? — бросил я холодно. — Что тебе нужно?

Тимофей смутился, но затем набрался смелости:

— Я… я хотел попросить прощения. За отца, за то, как он с тобой поступал.

— Поздно, — отрезал я.

Он вздрогнул, но продолжил.

— Я знаю, что поздно. Я просто хотел сказать, что он умер два года назад. Пил… сердце не выдержало. Мама тяжело больна, а братья и сёстры… я стараюсь их содержать как могу.

Я смотрел на него, не испытывая никакой жалости. Семён получил то, что заслужил, но его семья не была виновата в его грехах.

— Если мне не изменяет память, ты был точной его копией, — сказал я после паузы.

— Нет, — мотнул он головой. — Это было давно. Сейчас всё изменилось. Перед тем как отец умер… В общем, я стараюсь быть лучше.

— Старайся дальше, — сказал я. — Береги свою семью и не поступай так, как он. Это всё, что я могу тебе сказать.

— Спасибо… и прости, — он кивнул, глядя мне в глаза.

Я ничего не ответил, только кивнул в ответ. Он был искренен, и я это точно знал по состоянию его пульса и неровному дыханию.

Следом за Тимофеем ко мне подошёл запыхавшийся Прохор.

— Ты куда это собрался? — возмущённо спросил он. — Мы ещё толком не отблагодарили тебя! Спас нас от чудища в лесу! Раскрыл это говнюка Гаврилу! Ты просто обязано с нами выпить за такое дело.

— Да, оставайся, Данька! — дружелюбно хохотнул кто-то из толпы. — Самое интересное пропустишь!

Они выкрикивали ещё какие-то добрые слова, а я удивлялся тому, как быстро их ненависть переросла в благодарность. Я дал им самое главное — надежду. И сам верил в то, что они её не упустят.

Но выпивать с ними и разделять с ними хлеб, у меня желания не было. Это было бы нечестно по отношению к предыдущему владельцу этого тела.

— Мне нужно ехать в Петрозаводск, — сухо сказал я. — Думаю, со всем этим вы как-нибудь, и без меня справитесь.

— А как же благодарность! — воскликнула одна из женщин. — Как-то не по-человечески.

Вот и человечность к ним вернулась. Значит, ещё не всё потеряно.

— Если хотите меня отблагодарить, то заправьте мой бак бензином. Этого будет достаточно.

Толпа зашевелилась, люди начали переговариваться, Прохор отправил каких-то мужиков к своим домам. Через несколько минут они вернулись с канистрами.

— Вот. Всё, что нашли, — сказал один из них. — Полный бак тебе, да ещё на дорогу останется.

Я кивнул, принимая их дар.

— Спасибо, — проницательно глядя на меня, сказал Прохор, протягивая мне толстую пачку банкнот, свёрнутую и перетянутую резинкой.

Я лишь кивнул в ответ, забирая у него деньги и убирая их в карман.

Когда мотоцикл был заправлен, я завёл двигатель и направился к выходу из деревни. Люди махали мне вслед, а я не оглядывался. Впереди был новый путь.

Асфальтированная дорога из деревни была пустынной и унылой. Оставив позади шум и гвалт, я наслаждался только урчанием мотора, которое лишь изредка нарушалась пением птиц. Когда я заехал в лес, пейзаж стал выглядеть зловеще: обугленные стволы деревьев стояли, словно гигантские свечи.

Автомобили, автобусы и грузовики, которые когда-то принадлежали путникам или торговцам, были раскурочены и покрыты мхом. Некоторые выглядели так, будто их просто смяли огромные руки, другие — будто выгорели изнутри.

Я остановил мотоцикл, чтобы осмотреться. В одной из машин, стоявших на обочине, до сих пор торчала детская игрушка, обугленная и деформированная. Я невольно качнул головой. Пройдёт ещё много времени, прежде чем здесь все приведут в порядок.

— Натворил здесь Кронобес дел. Всё это печально, — пробормотал я себе под нос и снова завёл двигатель.

Когда я выбрался из леса, передо мной открылась другая картина. Пыльная дорога вела к поселению — гораздо более крупному, чем Суземки. На въезде висел старый дорожный знак с облупившейся надписью, который явно пережил свои лучшие времена. «Добро пожаловать в Бологое», говорилось на нём, хотя село, казалось, совсем не гостеприимным.

На улице сновали люди, но что-то в них было не так. Они ходили быстро, не задерживаясь, лица были сосредоточенными, а кто-то даже выглядел испуганным. В отличие от деревенских, здесь не пахло глушью, но напряжение висело в воздухе.

Магазины, лавки, небольшие кафе — всё работало, но посетителей было мало. В центре высился особняк барона — массивное строение из красного кирпича со спутниковыми антеннами и камерами наблюдения.

Я припарковал мотоцикл неподалёку и направился к ближайшему магазину. Внутри пахло кофе, а за прилавком сидела женщина лет сорока пяти, скрестив руки на груди. Она внимательно посмотрела на меня.

— Вы кто такой? — спросила она, не убирая насторожённого взгляда. — Раньше я вас здесь не видела.