Чтение онлайн

Аккуратно отрываю её руку от моего локтя и отправляю под одеяло.

– Не оставляй грудь.
– Командую дернувшейся девушке и прижимаю её руку своей к дремучему лесу на лобке.
– Вот так, пальчиками, чуть раздвигаешь губки, - помогаю ей комментируя свои действия, - и вот так массируешь. Чувствуешь?
– Она не отвечает, но на раскрасневшемся личике все написано - чувствует.

– Не останавливайся, и чуть засунь пальчик внутрь, там влажно, дальше будет совсем мокро, используй это чтоб смачивать клитор, а то по сухому будет не приятно, да и поранить можешь, если увлечешься. И не следуй буквально моим распоряжениям, следи за своими ощущениями, импровизируй.
– Что-то у нее получается - фиксирую минут через пять. Марина раскраснелась, дышит не ровно, но сноровка еще не та, да и смелости не хватает.

– Смелее, - подбадриваю её и не удержавшись целую в щечку, - не бойся сделать себе больно, организм лучше тебя знает куда пока соваться не стоит.
– Реакция на мои слова и поцелуй следует немедленно.

– Помоги мне.
– Шепчет она и отбрасывает одеяло.

Ладно, помогу, - решаю я, а то уже сдерживать возбуждение сил нет и кушать хочется. Накрываю ладонью лобок, растолкав верхние губы прижимаю клитор и на две фаланги погружаю в нее сразу два пальца. Минуты не проходит как она выгибается, выпучивает глаза и со стоном кончает двумя руками прижимая мою не останавливающуюся ладонь к своей промежности.

– Это какова тут что происходит!
– Переходящий в визг истеричный крик у меня за спиной и тут же мне в затылок с хрустом ударяется кулак. Не больно, но обидно. Резко поднимаюсь, перехватываю стремящуюся отвесить мне пощечину руку и спустя мгновение скрученная собственным халатом Ольга Анатольевна отдыхает на полу не забывая изрыгать проклятия и грозить мне всеми карами земными и небесными.

– Заткнитесь пожалуйста.
– Прошу её. Не понимает и ей в рот отправляется то самое полотенце.
– Как ты себя чувствуешь?
– Словно ничего не произошло обращаюсь я к закутавшейся до самого носа Марине.
– Понравилось?
– Не отвечает, лишь испуганно зыркает снова поблескивающими слезинками глазами.

– Ну вот, напугали ребенка до полусмерти.
– Я присаживаюсь рядом с хрипящей, извивающейся и пытающейся выплюнуть заткнувшее рот полотенце женщиной.
– Мы поговорим, или?
– Что-то шипит в ответ через полотенце, но дергаться перестала.
– Отлично.
– Приняв это за согласие вытаскиваю полотенце.

– Я тебя сука блять по судам затаскаю на хуй ты у меня падла...
– Полотенце снова оказывается во рту прерывая лишенный знаков препинания монолог.

– Во-первых, уважаемая Ольга Анатольевна, у вас взрослая дочь, ей 19 лет, если вы не заметили, да и вообще входить без стука неприлично. Во-вторых ваши угрозы бессмысленны так как никакого насилия не было, а пришить мне растление малолетних не получится из-за её возраста. И, поверьте мне, я легко помножу вас на ноль, если вы попытаетесь сделать что-нибудь плохое Марине или мне. И последнее, ответьте мне пожалуйста на вопрос: почему я, посторонний по сути человек, знаю о проблемах и желаниях вашей дочери больше вас, родной матери?
– Закончив монолог грубо выдергиваю полотенце из её рта. Молчит. Прекрасно.

– Испугалась, маленькая моя.
– Воспользовавшись наступившей тишиной я снова поворачиваюсь к притихшей Марине. Она не шевелится и никак не реагирует.
– Ну-ну, - глажу её по голове, - успокойся, твою маму тоже можно понять. Заглянула в комнату, а там над её дочкой измывается страшный дядька, естественно она взбешенной тигрицей бросилась на защиту своего чада.
– Я искренне улыбаюсь ей и тут же шепотом спрашиваю поймав еле заметную ответную улыбку.
– Тебе было хорошо?
– Еле заметно кивает.
– Понравилось?
– Кивает более уверенно.
– Пройдет не много времени, и у тебя появится молодой человек, он полюбит тебя, ты его, и будет еще лучше.
– Беру её руку и целую пахнущие интимом пальчики.
– Верь мне девочка, так и будет.

– Мне никто не нужен.
– Бормочет она и прячется под одеяло.
– Я хочу быть с тобой.
– Доносится из под одеяла её шепот.

– Нет-нет-нет, - стаскиваю одеяло и глажу её по щеке, - посмотри на меня, я уже старый, лучше я останусь твоим другом, просто хорошим другом.
– Улыбаюсь ей, она в ответ и мне становится несказанно хорошо и спокойно: вокруг нет ничего, только её искренняя, открытая и предназначенная только мне улыбка.

– Мама?
– Неожиданно выдыхает она заглядывая мне за спину и улыбка исчезает с её лица.
– Мама?

Я резко оборачиваюсь и вижу посиневшее, перекошенное яростью лицо. Щупать пульс смысла нет, мне остается только закрыть и в смерти полные тупой злобы глаза, и быстро подхватив на руки труп, вытащить его в другую комнату. «Мама? Мама? Мама? Мама?» - летит мне в спину удивленный голос осиротевшей Марины.

Костя.

Просыпаюсь по будильнику, лежу хлопая глазами и с трудом вспоминаю вчерашний вечер. Голова болит до сих пор. Рядом со мной все еще спит вчера первый раз попробовавшая водки Марина. Это Наташка ей выпить приказал, налила целый стакан - пей. И правильно, собственно, иначе бы она не уснула. А забавно - почти год ездил с этим водителем и не мог запомнить, как его зовут, а после вчерашнего уверен, никогда не забуду. Он не просто молодец - супер молодец! И еще повезло, что местный участковый хорошо знал и меня и мамашу Марины. Приехавшие по вызову скорая и полиция ко мне даже не лезли, Костя их на себя взял дав мне возможность отделаться очень коротким рассказом: приехал, зашел к Марине поздороваться, она пришла следом, вдруг упала и все.

Врачи с заключением тоже заморачиваться не стали сразу заявив - инсульт, без вариантов. Упаковали тело в мешок и сообщив Косте адрес, куда везут, удалились. Полиция просидела со своими бумажками подольше и ушла только когда Костя уже вернулся с моей горничной Натальей. Она тоже молодец, взяла все в свои руки с порога тем самым избавив меня от ответственности и дав возможность сосредоточиться на чуть успокоенной уколом Марине.

Честно: я в первые мгновения очень боялся, что она обвинит меня в смерти матери. К счастью этого не произошло. Более того, мне показалось, что она рада такому повороту событий. Собственно у них с матерью никогда не было теплых, доверительных отношений, чаще ругались, я даже мирил их несколько раз. Так сказать: худой мир лучше доброй ссоры. Так что жили они в состоянии постоянного тихого конфликта. Соответственно, когда на мой прямой вопрос: не винишь ли ты меня, Марина отрицательно покачала головой, я не особо удивился и дальше мы просто сидели обнявшись. Наблюдали за суетой вокруг нас, в унисон отвечали на редкие вопросы, что-то подписывали, а потом руководили сбором вещей.

Деятельная Наташа, доставленная Костей всего за час (и как умудрился в Бирюлево и обратно слетать?
– красавчик!), категорически заявила, что либо Марина живет у нее, либо у меня, но тут она девочку одну не оставит. Не согласиться с ней я не мог, хоть и нужна она мне в квартире как бобру мясорубка. У меня и места-то нет! Студия метров 40, спальня и гардеробная. Ночую я не всегда один - и куда её? На первое время - ладно, тем более Наташа обещала у меня пока пожить, поприсматривать. А дальше? Я и дома-то почти не бываю. Кто за ней днем будет ухаживать? А к Наташке - вообще не вариант. Она у меня конечно добрая и предлагала от чистого сердца, но дура: их и так четверо в двушке. Да еще в Бирюлево. Совсем не вариант. Пришлось ехать ко мне.

Костя, еще раз ему респект огромный, не без помощи согласившегося присматривать за открытой машиной участкового, в два захода перевез все собранные хозяйственной Наташей вещи. В основном так и не вытащенные из сумок продукты. И те, что я привез сегодня и доставленные во вторник курьером тяжести, вроде запаса картошки, круп, стирального порошка и так далее. Наташка подгребла все, чтоб не пропало. Вторым рейсом уехало инвалидное кресло и немногочисленные вещи Марины, в основном книги необходимые ей для учебы. И наконец третьим - мы. Вымотанный до шатания Костя был отправлен спать во втором часу ночи. Но не смотря на сильную усталость успел заверить меня, что я могу не переживать, а он завтра займется похоронами и все будет в лучшем виде. Мне оставалось только поблагодарить и выдать 50 тысяч наличными на расходы.

Потом мы наконец-то перекусили быстренько сварганенным Натальей из полуфабрикатов ужином, выпили не чокаясь и легли спать. Наталья на диване, а Марина со мной, не где больше. Вот теперь лежу, туплю и боюсь пошевелиться, как бы не разбудить заграбаставшую мою левую руку и доверчиво прижимающуюся носом к плечу спящую девушку. Приятно. Она так мило спит, такая юная, чистая, доверчивая. Любование прервал звонок мобильного, я быстро ответил не давая трубке основательно расшуметься.

– Не разбудил?
– Без приветствия прогудел в трубку голос Петровича.